Я не Монте-Кристо - Тала Тоцка

То, что содержимое фотографий Елагину не принадлежало и принадлежать не собиралось, Светлане она сказать не могла, проиходилось лишь взыхать. Саломия ломала голову, не подстроила ли все это ее коварная свекровь, потому что все фото бесследно исчезли, а Никита на ее вопрос недовольно буркнул, что сжег их в камине. По глазам было видно, что бессовестно лжет.

— Я пополнил тебе карту, — сказал он, продолжая блуждать взглядом по стенам. — Отец уперся, настаивает на свадебном путешествии. Так что иди по магазинам, Мия, спрыгнуть не вышло.

— Но как же, Никита! Нам придется две недели жить в одном номере! — вырвалось у нее отчаянное. Никита посмотрел на Саломию долгим, протяжным взглядом, усмехнулся и покачал головой.

— Не бойся. Не придется, — а потом добавил негромко: — Только не с тобой.

* * *

Их привез в аэропорт один из охранников, Никита достал оба чемодана, свой и Саломии, не преминув ее подколоть:

— Это у тебя косметичка? А где вещи?

Она не видела необходимости в горе одежды, да у нее и не было той горы. Несколько шорт, майки и футболки, спортивный костюм, купальники из той самой последней коллекции «Донны», пара платьев. Все тонкое, легкое, места много не заняло, меньше положенного на каждого пассажира багажа.

Саломия в ответ лишь хмыкнула. Как бы она не пряталась, где-то глубоко внутри все пело и ликовало, что они все же летят на прекрасные Мальдивские острова. В прежние времена она и мечтать не смела туда попасть, а теперь они летят вдвоем с Никитой, это погружало ее в состояние настоящей эйфории, главным теперь было, чтобы Никита ничего не заметил.

Тут Никита вдруг заметно оживился и кому-то махнул рукой. Саломия обернулась, и ей показалось, что солнце дернулось и упало за здание аэропорта — из подъехавшего такси выходила Марина, а водитель доставал из багажника огромный чемодан.

— Ты же не против? — повернулся к Саломии Никита, а она даже дыхание задержала, чтобы совладать с собой и не двинуть Елагина коленкой в пах. — Ты так переживала, что не выдержишь две недели в моем обществе, вот я и решил тебя освободить.

— Надеюсь, мне не придется жить с вами втроем? — процедила Саломия сквозь зубы. Никита глянул на нее, как на заболевшую.

— Нет, конечно. Ты будешь жить в том номере, что забронировали родители. Нам с Мариной я снял отдельное бунгало. Я с трудом отвоевал этот отель, они планировали что-то совсем уединенное, а здесь несколько пляжей, баров, мы можем даже не пересекаться… Привет, малыш! — Никита мгновенно переключился на подошедшую Ермолаеву, сияющую и довольную. Она собственнически прижалась к Елагину, они поцеловались, и Саломии немедленно захотелось исчезнуть, стать невидимой, чтобы Марина ее не заметила. Но та, как нарочно, повернулась к Саломии и протянула:

— Приве-е-ет…

Вид у нее был торжествующий и даже чуть снисходительный, словно Саломию взяли с собой из милости, а то и в качестве прислуги.

— Никита, дай мне мой билет, — повернулась она к мужу, полностью игнорируя это провокационное «Приве-е-ет».

— Зачем? — удивился тот. — Сейчас вместе пройдем регистрацию.

— Вот и идите. Я пойду сама.

— Отдай ей билет, котик, — промурлыкала Ермолаева. Саломия старалась на нее не смотреть, но все равно подметила, как безупречно та выглядит. Аж противно. Никита молча отдал ей билет, Саломия, вскинув подбородок, подхватила чемодан и зашагала ко входу в здание аэропорта. И все же успела услышать въедливое:

— Котик, что там могло поместиться, купальник и двое трусов?

Что ответил Никита, Саломия уже не услышала. Она быстро нашла стойку регистрации обозначенного на билете рейса и поспешила занять очередь. Когда Никита с Мариной подошли к очереди, Саломия уже сдавала багаж.

— Дайте мне, пожалуйста, место где-нибудь подальше, в самый конец салона, — попросила она сотрудника за стойкой и, получив посадочный талон, прошла в зал ожиданий. Но не прошло и десяти минут, как к ней подошел Никита.

— Саломия, ты не голодна? Мы хотим перекусить, ты с нами?

«Елагин, ты больной?»

Стоящая неподалеку Марина лучилась такой доброжелательностью, что Саломия, с трудом подавив желание швырнуть ей в физиономию ручную кладь, буркнула:

— Отстань от меня, Елагин, я не ребенок, если проголодаюсь — поем.

Но тот не отставал:

— Перелет длинный, Саломия, тебе нужно…

— Перестань корчить из себя папочку, Елагин, — прошипела Саломия, — отвали.

Никита явно опешил, хотел еще что-то сказать, но Саломия уткнулась в телефон и он, еще немного потоптавшись, ушел. В самолете она поспешила занять свое место, ей досталось все же не настолько удаленное, как хотелось, а потом увидела Никиту, тянущего шею и высматривающего ее среди пассажиров. Увидев, он удивленно поднял брови, а Саломию так и подмывало показать ему средний палец.

Перелет и в самом деле оказался нелегкий, но когда их усадили в скоростной катер, и тот помчался по лазурной глади океана, Саломии показалось, что силы вливаются в нее от оружающих красок, таких ярких, что немедленно захотелось достать мольберт. Если бы только не отравляющий существование Елагин, решивший, что в ответе за Саломию и всю дорогу безуспешно пытающийся ее опекать. Саломию окончательно достало ощущение, что двое взрослых взяли ее, малолетку, с собой в путешествие, а тут еще Никита то предлагал воды, то совал печенье, а за чемодан она вообще с ним чуть не подралась.

— Ну и таскайся сама со своей косметичкой, — психанул супруг и отдал ей ручку чемодана, а она тогда чуть не разревелась. Сейчас он снова что-то бубнел. Если скажет надеть головной убор, чтобы не напекло солнце, она столкнет его в воду.

— Саломия… — начал было Никита, но увидев ее колючий взгляд, осекся.

— Что?

— Ничего… — и отвернулся.

На ресепшене он сам общался с администратором, выкупая бронь, а Саломия стояла в стороне и терпеливо ждала, когда ей выдадут ключи. Она надеялась, что к бунгало ее проведет сотрудник отеля, но Никита пристроился третьим.

— Я хочу посмотреть, как тебя заселят, —заявил он.

— Котик, ты куда? — позвала Марина. Саломию вдруг так разобрало, что она не удержалась и прыснула в кулак:

— Слушай, иди уже! Котик…

И была отмщена редким явлением, которое именовалось «смутившийся Елагин», а потом поспешила за сотрудником отеля, услужливо пропустившего ее вперед и покатившего за ней чемодан.

Номер был шикарен. Саломия быстро подавила приступ тоски по придуманному нею же медовому месяцу и обошла бунгало. В спальне на широкой кровати были разложены лепестки экзотических цветов, Саломия снова прогнала нахлынувшую грусть и вышла на террасу. Ее бунгало пряталось в тени тропических деревьев, пляж был совсем рядом, с террасы виднелся океан. Ей еще Ирина объяснила, что на воде хорошо жить, если точно знаешь, что ни шторм, ни дождь тебе не грозит, плеск волн приятен только в тихую погоду.