Подари мне меня - Зоя Анишкина

Воцарилась мертвая тишина. Крестный смотрел на остатки аппарата, и его лицо снова приобретало малиновый оттенок. Очевидно, он был не готов к такой моей реакции.

Я же смотрела на него и не двигалась с места. Молчала. Он нарушил тишину первым.

— Я безусловно тебя понимаю. Такая нагрузка на нервную систему и все такое, — слова давались ему с трудом, он скорее цедил их сквозь зубы. — Но ты сейчас не способна оценить жест моей доброй воли. Читала ты там папку или нет, факт остается фактом: тебя снова используют. Я все сказал! Решай сама, кто на твоей стороне.

Он вышел из кухни. Через пару минут оглушительно грохнула входная дверь. Я же опустилась на стол. Второй раз за эту бесконечную неделю я позорно разревелась.

Нащупав на шее подвеску-перышко, я сдернула ее с шеи и отшвырнула в сторону.

Как же я такое допустила? Почему из всего, что со мной случилось, в голове лишь гудело: «Она хочет ребенка. Я хочу ее».

Я думала, что хоть каплю ему нравлюсь. Хоть немного, но решаю сама, с кем спать, с кем быть. Но снова одно сплошное нет! Я — долбаный инкубатор!

Опять все вокруг реализуют свои желания через меня! Послушная дочь — пожалуйста, верная жена — заверните… Что? Родить ребенка для мужа-недомерка — да хоть тройню! Трахнуться? Конечно!

Даже крестный, который лишь дал мне надежду, тут же ее отобрал. Я не просила его об этой опеке, это моя жизнь, МОЯ!

Слезы катились по щекам, а я судорожно всхлипывала. Сквозь рыдания я услышала, как тихонько хлопает входная дверь. Через минуту я бросила взгляд в проем. Там стоял хмурый Артем.

— От Трофимова не было вестей?

Его голос был тихим, обеспокоенным. Это удивительно меня отрезвило. Я вытерла слезы и умылась холодной водой. Молча сделала себе капучино в кофемашине.

Подумав, я еще быстро поставила чашку для эспрессо и нарезала бутерброды. Все это время Артем молча наблюдал за мной.

А я решала, решала, что дальше буду делать. С ним, с Машей и Кириллом, с крестным, тетей. Максимом…

От этого имени в груди начинало нестерпимо печь. Ночь и вечер, пара встреч. Когда он успел так глубоко в меня забраться? Не думать о нем сейчас, нет.

— Он прислал смс незадолго до вашего прихода. Я не читала.

Капучино был горячий, но не обжигающий. Наверху красовалась плотная пенка. Обожаю этот напиток за его мягкость.

Артем хмурился.

— Прежде чем вы решите, что дальше делать, я хочу сказать, что работаю на вас, — его взгляд был жестким. — Не на Филатова, не на Вознесенского, не на Трофимова или даже на своего отца. На вас. И это мой выбор.

— Поэтому ты докладывал свои соображения насчет меня крестному?

Теперь настала моя очередь смотреть на него без обиняков. Пусть, раз начал, говорит до конца, оправдывается и объясняется.

Он понял намек.

— Сначала я не хотел браться за вашу охрану, но мне несколько лет назад не оставили выбора. Это было что-то типа боевого крещения. Отец всегда говорил, что я найду еще свой объект, но тогда я не понимал, о чем он. Вы были жутко скучным и неинтересным делом, но целиком и полностью моим.

Он ненадолго прервался, принял из моих рук чашку кофе, отпил из нее и продолжил:

— В день нападения на вас я ушел на день рождения к сестре с самого утра и не проверил обычные данные. Я никогда особо не копал глубоко, да и не было необходимости. Хотя отец давно намекал, чтобы я следил за Виктором. Вот не уследил. Поэтому я еще раз прошу прощения.

Он залпом выпил кофе и просто закусил бутербродом.

— А потом я резко стала интересной?

Он усмехнулся:

— А потом я увидел в вас не манекен, а живого человека, нуждающегося в защите.

Я удивленно на него смотрела. Манекен. Должно быть, он прав. Я давным-давно напоминала робота.

— И я понял, что хочу работать на вас. Ну а дальше началась полнейшая чертовщина.

Он немного растеряно посмотрел на меня, словно решая, стоит ли доверять мне саму себя. Стоит ли вываливать новую порцию откровений. Должно быть, решил, что стоит.