В плену Гора - Мария Зайцева

Посидела еще немного, выдыхая и окончательно выстраивая в голове свой немудрящий план.

И удивляясь, как все легко получается. Как в голове все складывается правильно?

Наверно, где-то на подсознательном уровне, я уже проделывала эту работу, уже прикидывала, как правильнее действовать, к кому пойти, что говорить.

И чем все закончится.

Просто себе не признавалась до конца, не циклилась. До поры до времени. До удобного случая.

Ну вот и он и получился.

Все, так, как надо.

Уперлась затылком в холодную стену бытовки, закрыла глаза, позволив себе еще секунду слабости.

Памяти.

У меня, в принципе, были очень хорошие воспоминания. И каменного подпола, по хорошему, стоило благодарить. Если б не он… Я бы и не узнала никогда, насколько сладкими могут быть тяжелые мужские руки, насколько нежными поцелуи. Те, которых ждешь, которых хочешь.

Хорошо, что у меня это было. Было вот такое.

Не так глупо теперь все.

И даже то, что в итоге сложилось… Это тоже хорошо.

Я не успела привязаться, да еще и умудрилась сделать так, что подполу только и останется с облегчением выдохнуть и отпустить ситуацию. И меня.

Неделя моего плена у Гора, моего жаркого, сладкого плена, была самым лучшим переживанием в жизни.

Пусть она таким и остается. Без всяких отягчающих.

Я еще раз глянула на записку, прежде чем ее сунуть в тайник. Вроде, ничего сопливого. Просто объяснение ситуации и «люблю» моему неугомонному братишке.

Можно выдвигаться.

Помня о розыске, натянула пониже шапку с помпоном.

И прямиком рванула в аэропорт.

Из этого города был прямой рейс до моей родины. На удивление.

Обратно, что характерно, такого не предоставлялось. Только через столицу с пересадкой.

Но мне не понадобится обратно. Если, конечно, все пройдет хорошо.

В аэропорту, в зоне ожидания, я все время себя одергивала, чтоб не начать оглядываться лишний раз.

Не привлекать внимания.

И не ждать подспудно того, что сейчас. Вот прямо сейчас. Узнают. Подойдут. Спросят. Остановят.

Но ничего не произошло, я спокойно села в самолет, потом так же спокойно , после двух часов лету, прогулялась по незнакомому аэропорту, где самолет делал посадку, выпуская больше половины пассажиров.

И следующие два часа летела с комфортом в полупустом салоне, уложив затекшие ноги на два соседних сиденья.

И только последние минуты перед посадкой, когда самолёт пошел на снижение, провела , не отрываясь от иллюминатора.

Никакого ощущения дежавю, никакого страха, никаких сомнений у меня не было.

Наоборот, то, что так легко удалось все провернуть, уверило в правильности выбранного направления.

Из аэропорта спокойно на такси доехала до города, жадно. Словно в первый раз, оглядывая темные окрестности, вчитываясь в названия с детства знакомых указателей.

За пять лет тут не изменилось ничего.

Вообще.

Город, темный и мрачный, замер в полярной ночи, освещаемый только фонарями и послепраздничной иллюминацией на главной площади.

И выглядел на редкость убого, особенно по сравнению с другими городами, где нам с Максиком доводилось побывать.

Удивительно, как это раньше он казался мне красивым?

Как может быть красивым убитое тяжелыми металлами место, где зелень в черте города есть только на одной улице в центре, где вечная мерзлота даже летом, когда температура воздуха доходит до двадцати градусов максимум, где , стоит выехать за переделы города ,в тундру, мошка летает размером с кабана и кусает даже через плотную ткань джинсов?

Как все это можно любить?

Как можно любить то, что тебя убивает?

Этот город убил моих родителей.

Меня убил тоже.

Я нагло приехала к самой дорогой гостинице, зашла, уверенно зарегистрировалась, щедро тратя утащенные у подпола деньги.

И не опасаясь, что могут узнать.

В родном ненавистном городе меня никто не ждал, никто меня не помнил.

Да и изменилась я здорово.

Уезжала бесцветной блондинкой, худой и изможденной.

А сейчас я – яркая шатенка, фигуристая и улыбчивая.

Не узнать. До поры до времени.

И это мне тоже на руку.

Только одно осталось от меня прежней: внутреннее ощущение ущербности, собственной никчемности и грязи.

Но с этим можно бороться.

Для того и приехала.