Я подарю тебе ребёнка - Маша Малиновская

Мы с ним не пара, но он чувствует ответственность, а я не хочу, чтобы ему было плохо.

Вызываю такси и прошу таксиста подняться.

— Я в положении, а у меня сумка. Я доплачу, — оформляю заказ. — По месту назначения тоже нужна будет помощь.

Машина приезжает уже через десять минут. Таксист поднимается и помогает мне с сумкой. Ключи у Зернова есть, так что я просто захлопываю дверь и ухожу.

В такси снова чувствую, что глаза становятся влажными. Дурацкие гормоны! Мы с Зерновым взрослые люди, разберёмся, как сделать так, чтобы наша дочь чувствовала любовь обоих родителей. Для этого нам не обязательно быть вместе. Да мы и не были.

Достаю телефон и пишу Захару сообщение, некрасиво вот так молча сбегать.

«Захар, ты ничего мне не должен и ничем не обязан. Если ты любишь Анну, тебе не стоит от неё отказываться из-за наших обстоятельств. Уверена, она тебя поймёт. Обещаю быть осторожной и по любому малейшему беспокойству связываться с Дариной»

Таксист поднимает сумку в мою квартиру, протягивает терминал для оплаты и уходит. Я прохожу внутрь квартиры и замираю у окна. Тут очень тихо. Я же все приборы отключила, даже холодильник. Непривычно, когда вот такая тишина — слишком сильно слышно, как бьётся собственное сердце.

За окном тоже всё будто замерло, стеклянное спокойствие и полная прозрачность в воздухе. Но вдруг я замечаю, что в этой замершей тиши что-то начинает происходить. Одна за одной с неба мягко и тихо начинают опускаться снежинки. Лапастые, мохнатые, они не кружат и не летают, а просто тихо падают вниз и тут же превращаются в воду.

За столько лет в Сочи, я впервые вижу снег. Так непривычно.

Вздохнув, иду разбирать сумку, включаю в розетки электроприборы, завариваю цикорий. Он, оказывается, довольно вкусный и чем-то даже напоминает кофе. Нужно сходить за продуктами, а то в холодильнике хоть шаром покати.

Переодеваюсь в свой розовенький халатик и усаживаюсь у окна с кружкой. Снежинки всё ещё падают.

Кажется, я даже задремала в кресле, пригревшись в коконе из пледа, когда меня будет трель дверного звонка.

Может, мама приехала? Я ей написала сообщение, что дома.

Но за дверью не мама.

Зернов стоит, подпирая плечом косяк моей двери. Его взгляд странно мерцает в подъездной полутьме, а на плечах на куртке видны капли от растаявших снежинок.

— Профилонить укол решила? — подмигивает и мимолётно улыбается, но взгляд его не горит весельем, там что-то другое. Что-то, что цепляет меня за живое. — Вроде взрослая девочка, а от шприца прячешься.

— Я не прячусь, — опускаю глаза на грязный пол подъезда.

— Пустишь?

Отхожу в сторону, выпуская Зернова в квартиру.

— Захар, я… — набираю воздуха в грудь и вскидываю на него глаза, намереваясь повторить то, что написала в сообщении.

— Я не люблю её, Вика. Мы расстались, точка давно поставлена.

Дышать после его слов почему-то становится чуточку легче. Хотя нет, не чуточку.

И вообще, он как-то близко. Коридор у меня не узкий, но кажется, будто расстояния от стены до стены совсем мало.

— А по поводу «наших обстоятельств», — Захар делает шаг и сокращает расстояние между нами совсем до минимума. — Прекрасные, я считаю, обстоятельства.

Ответить я уже ничего не успеваю. Да и не хочу, потому что зачем слова, когда есть прикосновение губ? Мягкое, нежное, сладкое. И такое желанное.