Владычица морей - Рут Райан Ланган

– Стражника, Джона Фентона, не было на посту. Позже я узнал от лакея, что Фентон путается с одной из поварих, и как раз в это время навещал свою душечку. – Видя, как насупился король, Берлингем добавил: – Леди Торнхилл устроила им любовное свидание.

У Карла вытянулись в струнку губы. Стражника, пренебрегшего своими обязанностями, следовало высечь, отправить в тюрьму или даже предать смерти. Надо придумать такое наказание, чтобы стражникам неповадно было ставить свои любовные шашни выше безопасности короля.

– А как же вам удалось не потерять леди в темном лесу? – Эджкоум внимательно следил за выражением лица Берлингема, пытаясь поймать его на лжи.

– Светила полная луна, – улыбнулся Берлингем, упиваясь ролью рассказчика. Было ясно, что он завладел вниманием короля. – Опознать лошадь и наездницу впереди себя не представляло труда. Выехав из леса, мы очутились на заросшей травой поляне. Полагаю, сир, – сказал он, повернувшись к королю, – что это был королевский парк.

Карл кивнул.

– Я знаю это место, хотя редко туда езжу.

– Очевидно, леди Торнхилл выбрала это место именно потому, что туда почти никто не заглядывает. Какая наглость! Встречаться с французским агентом в собственном парке короля!

Эджкоум почувствовал себя неуютно. Ведь и он вместе с Рори и Кортни часто ездил туда.

– С чего вы взяли, что там был француз?

– Я стоял достаточно близко и слышал, как они разговаривали. Посыльный окликнул ее по-французски, и леди Торнхилл ответила ему на том же языке.

– И вы смогли понять, о чем они говорили? Берлингем улыбнулся.

– Я немного знаю язык. То, что я услышал, ошеломило меня.

– Что же именно?

– Посыльный сказал ей, что один близкий к королю человек готовится предать его.

Неожиданное молчание сковало всех.

– Вот почему я настоял на этой встрече, – с важным видом сказал Берлингем. – Любой из тех, кто приближен к королю, может замышлять предательство.

Лорд Эджкоум с интересом наблюдал за Берлингемом. Хотя он и презирал этого человека, но в его рассказе не смог обнаружить фальши. Если то, что он сообщил, правда, то их возлюбленному королю угрожает опасность. Предателя надо изобличить, и как можно скорее.

Но Эджкоум не мог заставить себя поверить, что Кортни участвует в таком подлом деле – для этого она слишком безыскусственна и чиста.

– Что ответила леди Торнхилл?

– Она ответила, что постарается выяснить все подробности заговора.

– А как мы выявим заговорщиков? – спросил Карл, глядя на главного советника.

– Преимущество на нашей стороне. Леди не знает, что за ней следили, – сказал Берлингем и, понизив голос, таинственно сообщил: – Шпионка должна встретиться с французским агентом через две недели. И тогда мы устроим ей ловушку.

– Посвятите меня в свой план. – Король тревожно заерзал в кресле.

– Суть моего плана в том, что в ловушку попадутся не только леди Торнхилл и посыльный, но и многие другие лица, французы и англичане, участвующие в заговоре. – Берлингем, увидев, что Карл одобрительно кивает, заключил: – Пока что мой план полностью не созрел, ваше величество. Но когда я все подготовлю, то представлю его вам для одобрения.

– Хорошо. Прекрасно поработали, Берлингем. Но первым делом, – с гневом в голосе произнес король, – нам надо обнаружить предателя. Это человек из моего ближайшего окружения.

– Мне кажется, я знаю, кто это, – сказал Берлингем, наслаждаясь ужасом на лицах окружающих.

Карл устремил на него полный покорного ожидания взгляд.

– Кто это?

– Вам не понравится то, что я собираюсь сказать, ваше величество.

– Кто это, говори!

Даже лорд-канцлер перестал писать и внимательно уставился на Берлингема.

Берлингем снова вспомнил о том унижении, какому подверг его человек, считавшийся другом Карла. Друг! Он, Берлингем, позаботится о том, чтобы у короля друзей не водилось. Хватит с него и советника.

– Макларен! – с торжеством в голосе произнес Берлингем.

Это имя было встречено зловещим молчанием. Первым пришел в себя Эджкоум:

– Быть не может! Я знаю Макларена всю жизнь, как знал его отца. Верю ему, как родному сыну. Нет другого человека, более преданного королю, чем он.

Не обращая внимания на слова Эджкоума, Берлингем продолжал:

– Шотландцу вскружила голову леди Торнхилл. Даже судомойки болтают об их свиданиях.

Король выглядел как громом пораженный.

– Только не Макларен. – Он встал и так ударил кулаком по столу, что лорд-канцлер едва успел подхватить улетевший пергамент.

– А почему бы и нет, ваше величество? – вкрадчиво спросил Берлингем, стараясь не выдать своих подлинных чувств.

– Мой отец считал отца Макларена чуть ли не братом.

– Но вы же не ваш отец, сир, а преданность по наследству не передается.

– В минуту опасности я предпочел бы, чтобы рядом со мной был не кто иной, как Макларен. Я, не раздумывая, доверил бы ему свою жизнь.

– Это именно то, на что он рассчитывает, – сказал Берлингем.

Король встал и, подойдя к окну, долго стоял молча. Возможно ли в его положении хоть кому-нибудь доверять? Разве отца не предал близкий ему человек? Разве Генриетта Мария не отвернулась от мужа, одурманенная бреднями своих католиков? Почему он должен страдать от злоумышленного предательства человека, который когда-то был его другом? Такова судьба королей – многие из тех, кто изображает любовь и верность, просто добиваются привилегий. Но Рори Макларен?..

Когда король повернулся к присутствующим, Эджкоум заметил, как он бледен.

– Пока это дело не распугано, я доверяю только тем, кто находится в этой комнате.

– А как быть с Маклареном? – не унимался Берлингем.

С секунду поколебавшись, король резко произнес:

– Следить за ним. И сообщайте все, что он делает, с кем встречается и куда ездит.

– Хорошо, ваше величество. – Теперь Берлингем широко улыбался. – А когда ловушка будет готова, туда угодит вся шайка, включая леди Торнхилл и Рори Макларена.

– Молю Бога, чтобы вы ошиблись, – мрачно сказал Карл.

Ошибся? Берлингему это было безразлично. Преследование, убийство – вот что имело значение. Разве это не лучшее развлечение?

Не в состоянии скрыть возбуждения, он вышел из комнаты. Ему не терпелось начать действовать. Макларен и леди Торнхилл пожалеют о том дне, когда осмелились стать ему поперек дороги. А прежде, чем он их прикончит, они станут пресмыкаться перед ним и молить о пощаде. Но пощады они от него не дождутся.