Дочь морского бога - Дэлия Мор

— Какая прелесть, — ахнула я и подошла ближе, разглядывая цветы и коробочку эклеров. На крышке красовалась золотистая вязь с названием кондитерской мадам Буше. — Мои любимые! С белой глазурью!

Неужели, Нейтан решил задобрить меня подарками? И когда успел заметить, какие десерты я люблю?

Среди бутонов роз показалась карточка с запиской, и я нетерпеливо развернула её, вчитываясь в ровные строки уверенного почерка.

“Я по-прежнему буду рад видеть вас на консультации, леди Нейшвиль. Угощайтесь сладким, его все лекари советуют, чтобы напряжённый умственный труд не казался таким уж напряжённым. А цветы — это просто красиво. Надеюсь, розы не окажутся выброшенными в окно, как предыдуший букет. Видят боги, цветы не заслужили такой участи. Я же смиренно жду своей. Хотя нет, к чему лукавить? Сижу в кабинете и жду вашего появления, как утомлённый путник в пустыне ждёт дождя. С трепетом и неуёмной жаждой. Целую кончики ваших пальцев, Роджер".

Ох, бедное моё сердечко! То ли радостно забилось в груди, то ли испуганно. Декан снова сменил холодность на трепетную влюбленность. Нежность читалась в каждой буковке, в каждой завитушке.

— Вы в могилу меня загоните, — застонала я, открывая дверь.

Внесла букет и поставила его в вазу, нервно размахивая карточкой. Принц ещё и подписался своим именем! Нет, конечно, в академии учились и другие Роджеры, но вдруг кто-то догадается, кто именно шлёт цветы? Видели ли соседки из других комнат записку?

"Это всё, что тебя интересует? — уточнил внутренний голос. — Лорд Этан-Бейли бессовестно играет на твоих чувствах! То намекает на побег, то напоминает о помолвке с другим, А теперь снова "смиренно ждёт своей участи"! Зачем он так издевается над тобой?"

Глаза защипало от слёз. Я засунула карточку под подушку, бросила коробку эклеров на стол и стрелой вылетела в коридор.

— Всё! Надоело!

Редкие студенты, попадавшиеся на моём пути разбегались в стороны, потому что я шла напролом.

Никому не позволю так с собой обращаться! Я что, похожа на преданную собачонку? Поманил косточкой, пнул ногой и опять поманил косточкой? Такие у него методы общения с женщинами? Нет, нет, нет. С кем угодно ведите себя столь жестоко и расчëтливо, но только не со мной, Ваше Высочество!

До приëмной Роджера я добралась за считанные минуты. Хвала всем богам, Сары не оказалось на рабочем месте. Не знаю, как вынесла бы встречу с ней. Боюсь, без парочки особенно неприятных заклинаний не обошлось бы.

— Лорд Этан-Бейли, — выкрикнула я и распахнула дверь в его кабинет. Декан стоял у книжного шкафа с каким-то учебником в руках. При моëм появлении он улыбнулся и захлопнул фолиант. — Возможно, вы привыкли, что все женщины от шестнадцати до ста шестнадцати готовы броситься на вашу шею по одному только знаку, но я к числу этих леди не принадлежу! Будьте так добры, прекратите мучать меня то своим вниманием, то безразличием. Определитесь уже! Я не желаю чувствовать себя игрушкой, которую достают из сундука, когда вздумается. Разве я заслужила такое отношение? Разве не имею право на ясность? Нет, будь вы хоть трижды принц, я не стану с этим мириться!

Нужно было ещё ногой топнуть для пущего эффекта, но Роджеру хватило. Его лицо вытянулось, в зелёных глазах отразилось непонимание. Но вместо того, чтобы немедленно со мной объясниться, он спросил:

— Какая муха вас укусила, леди Нейшвиль? Что случилось между батискафом и консультацией?

— Ваш демонов букет! — я все же топнула ногой. — Сначала вы при всей группе едва ли не открыто говорите о своих чувствах, на батискафе… обнимаете и сразу после напоминаете мне о нелепой помолвке с Гростом, потом присылаете цветы. Хватит со мной играть, лорд Этан-Бейли! Считайте, что я ставлю вопрос ребром здесь и сейчас. Чего вы хотите на самом деле?

— Того же, чего хотел на батискафе, — его голос вдруг стал хриплым. Декан шагнул ко мне, стремительно сокращая расстояние. Уничтожая последнюю надежду на нормальный разговор. Я пылала яростью и гневом, а Роджера захватывало другое чувство. Острое, неотвратимое, с пряным привкусом. — Костюм для ныряния помешал вам осознать, насколько сильно. Иначе вы бы поняли, какую услугу я оказал обоим. Мужчина, сходящий с ума от страсти, опасен для юной леди. Но два дня ожидания ничуть не остудили мой пыл. Берегитесь, Каролина. Спасайтесь.

Он зарычал, грубо притянув меня к себе, и припал к губам поцелуем. Испугавшись, я отчаянно забилась в его руках, колотя кулаками по спине, но Роджер, не прерывая поцелуя, поймал мои запястья и, заведя руки назад, ещё крепче прижал выгнувшееся тело к своему.

Что делать? У меня перехватило дыхание. Всем существом я ощущала жар его мускулистого тела. На секунду он отпустил меня, но лишь для того, чтобы воспользовавшись моей беспомощностью, прижать к стене, навалившись всей тяжестью. Открыв глаза, я увидела его лицо, горящее мрачной решимостью, хотела закричать, но он ещё раз закрыл мне рот властным поцелуем. Я крепко сжала губы, не желая уступать его натиску и в то же время чувствуя, как меня захлёстывает нарастающая волна страсти. Тяжёлой, сводящей с ума. Близость тела Роджера кружила голову. Чувства, долго дремавшие во мне, запретные, порицаемые обществом, вдруг пробудились, пугая своей глубиной и неистовством.

Я замерла, боясь выдать себя и умоляя всех богов помочь мне сопротивляться. Хотя тело требовало совсем другого… Нет, это невозможно! Если отдатсья ему сейчас, то можно окончателньо погибнуть в глазах мальмийского принца. Он не должен догадаться, как сильно я жажду его близости!

Откуда-то издалека донёсся сдавленный стон Роджера. Он отстранился, тяжело дыша, и прошептал:

— Будь ты проклята, Каролина. Ты искушаешь меня, ты проникла мне в кровь, я тобой болен. Стоит лишь увидеть твою улыбку, почувствовать аромат волос, и я теряю власть над собой. Ты спрашивала, чего я хочу? Сбежать. Похитить тебя у родного отца и будущего мужа. Прямо сейчас вывести на задний двор, посадить в повозку и увезти на окраину королевства. Я хочу, чтобы ты была моей. Только моей.

Сердце забилось в горле. Я слышала, как кровь, закипая, бежит по венам. Так жарко не было, наверное, даже в жерле вулкана. Небо не упало на землю, но мне казалось, будто оно свалилось прямо на меня. Придавило к полу неподъëмной плитой.

"Он хочет, — мерещился чей-то шёпот, — хочет забрать тебя навсегда. Он не играет. Он хочет…"