Город драконов. Книга шестая - Елена Звездная

Срастались с чудовищным хрустом кости, со зверской болью мышцы и связки и не останавливался ни на мгновение Зверь. Сначала он полз. Затем ковылял. После с трудом шел. Но когда впереди показались огни императорского дворца Зверь обратился человеком, восстановил одежду на себе и решительно направился к своему суверену, повторяя про себя одну и ту же фразу:

«Мое семя всегда дает всходы. Мое семя сильно. Мое семя могуче. Время жатвы близится».

* * *

Когда я проснулась, был уже день, скрытый от меня тяжелыми гардинами, сквозь которые старательно пробивалось тусклое зимнее солнце.

Сначала я увидела, что кончики поврежденных пальцев перебинтованы. Но учитывая, что на бинтах не проступило ни капельки крови, можно было предположить, что для начала доктор Эньо залечил все ранки, а уже после, исключительно на всякий случай, решил перебинтовать. А быть может, врач устал до такой степени, что уже не особо соображал, что делает. Я бы не удивилась, учитывая, все что случилось накануне.

А затем я ощутила, что мои ноги находятся в плену.

И осторожно приподнявшись, увидела невероятную картину – явно не желавший тревожить мои израненные ладони лорд Арнел устроился ниже обнимаемой мной его же подушки, и устроился вовсе без какой-либо подушки, зато тоже имел склонность к обниманию, и ныне спал, обняв мои ноги чуть выше колен, и даже не озаботившись каким-либо покрывалом.

Некоторое время я, признаться, совершенно бессовестным и бесстыдным образом любовалась линией его широких плеч, могучей спиной, сильными руками и совершенно счастливым выражением лица дракона, получившего все, о чем он когда-либо только мечтал. Что ж, мне было странно чувствовать себя мечтой, но в то же время… это было волшебно.

И устроившись на подушке так, чтобы беспрепятственно любоваться спящим лордом Адрианом Арнелом, я задумалась о произошедшем вчера.

Подумать было о чем.

Итак, на первом месте находилась чудовищная правда о том, что мой уважаемый научный руководитель меня использовал. И вовсе не для написания своего научного труда, о нет – замыслы профессора Стентона простирались куда дальше, а я… теперь, когда мне столь многое было известно, могла осуждать его сколько угодно, но при этом – я его понимала.

Действительно, в этой войне с Карио для всех было бы лучше, если бы я стала женой любого лорда из предоставленного Стентоном списка. В этом случае я бы выступила как орудие трансформации, как инструмент, а после… Бетсалин или переизбыток магии уничтожили бы меня, дабы я, вкусив власть, не вознамерилась воспользоваться своим влиянием на драконов.

И если рассматривать меня как инструмент – план профессора был четким, логичным и рациональным. Вот только я не приспособление, я человек. Живой человек, со своими чувствами, желаниями и, между прочим, честью! Я бы никогда не стала использовать свое влияние на драконов, воистину никогда, особенно ради корыстных целей. Меня такая власть скорее пугала до смерти, чем манила и вдохновляла. И профессор Стентон, знавший меня столько лет, мог бы это понять, но… Но он не пожелал. И это ранило меня сильнее всего – этот дракон прожил со мной под одной крышей шесть лет, мы завтракали, обедали и ужинали вместе. Мы шутили, порой спорили до хрипа во время опытов, вместе делали открытия, и все это время, все то время когда я была так искренна с ним, как ни с кем и никогда, он цинично рассматривал меня всего лишь как инструмент для достижения цели. Инструмент, который надлежало сломать по завершению «работ».

– Ты дышишь иначе. Проснулась? – хрипло спросил лорд Арнел.

– Спите, милорд, – тихо ответила я, – отдых необходим вам.

Дракон сонно кивнул, а затем одним движением гибко поднялся выше, наконец, устроился на подушках, обхватил меня, прижимая к себе, и заснул, уткнувшись лицом в мои волосы, и крепко прижимая к себе. Верх неприличия, вынуждена признать. Даже супружеские пары спят отдельно, расходясь перед наступлением рассвета, а тут… Стыдливый румянец некоторое время жег кожу на щеках, но после… Крепкое объятие давало мне моральную опору, как ни странно было это осознавать, биение сердца лорда Арнела, размеренное и могучее – успокаивало, а стыд… ну его к дьяволу, этот стыд!

И на этом мои мысли вновь вернулись к печальным событиям реальности.

Сейчас я уже практически точно могла сказать, у кого какие цели были в данном карточном раскладе.

Карио делал ставку на своих дочерей, планируя подчинить своему влиянию Арнела, превратив его в безмозглое животное, огромного полностью послушного воле его дочерей дракона. Все остальное, полагаю, было лишь игрой, он якобы поддерживал и магов старой школы и драконниц с их матриархальными стремлениями, но по факту сам став Зверем, он хотел и второе сильнейшее в этом мире существо подчинить себе. И план был хорош, должна признать… но как же я рада, что этот план провалился.

Драконницы хотели власти. Той самой, что некогда была у супруг покончивших с собой отцов-основателей города. Теоретически, что могла дать такая власть? Многое. От практически вечной молодости, до феноменального здоровья и красоты – старая леди Арнел, несмотря на то, что ее основательно травили весьма продолжительное время, и выглядела и чувствовала себя довольно неплохо. Ко всему прочему леди Арнел знала о планах Карио, но даже являясь его сообщницей умудрилась заменить своих дочерей и внучек сиротами из приюта святого Мартена. Однако, вероятно, весь план был ей неизвестен, и она напрасно понадеялась, что Карио не убьет никого из рода Арнел. Совершенно напрасно надеялась, потому как герцогу требовалось нанести сильный эмоциональный удар дракону, а потому ему нужны были родственницы Адриана и любой разумный человек понял бы это, но леди Арнел, видимо, слишком сильно желала власти, а потому взгляд ее был затуманен.

Мне не до конца были понятны мотивы свах Вестернадана, той же миссис Томпсон, пусть земля ей будет пухом. Возможно, они действительно желали спасти незаконнорожденных драконов и полукровок, возможно их целью была лишь нажива, как у драконьих леди, лишившихся финансирования. Но в любом случае, действовали они не одни, и сама миссис Томпсон… я могла бы поверить в ее корыстность и подлость, однако мы общались, пусть и недолго, и она не показалась мне циничной расчетливой женщиной. Чем больше я размышляю об этом в свете всего произошедшего, тем больше не то чтобы предполагаю, скорее, надеюсь, что сваха находилась под ментальным воздействием. Вероятно, именно поэтому старшая леди Энсан желала сжечь миссис Томпсон в адском пламени, так чтобы никаких следов не осталось.

Чудовищный расклад, но мы практически со всем справились.

На данный