Жаркая страсть - Стефани Лоуренс

Джек поднимался по лестнице, поздравляя себя с тем, что выбрал «Деву и меч». Гостиница оказалась не только уютной, но и не слишком известкой, и поэтому, члены светского общества ей пренебрегали, предпочитая большой город Ридинг. Здесь останавливались торговцы, бизнесмены и их жены — словом, не было никого, кто мог бы узнать его или Клэрис.

Джек открыл дверь. Комната была погружена в темноту.

Он огляделся.

Клэрис потушила все свечи и задернула шторы. Все, что он видел, — холмик под одеялом на той стороне кровати, что был ближе к окну.

Закрыв дверь, он бесшумно подошел к окну и раздвинул шторы. В комнату проник бледный лунный свет. Достаточно, чтобы видеть, что он делает.

Джек уселся в кресло и снял сапоги, после чего неспешно разделся. Оставшись голым, он подошел к кровати, скользнул под одеяло и обнял Клэрис, отмечая, что на ней нет одежды. Какая она теплая… какая у нее шелковистая кожа…

Она потянулась, и он отыскал в темноте ее губы. Осталось неясным, кто кого поцеловал первым. Далее последовала борьба за чувственное превосходство. В поцелуе Клэрис уступила, но вслед за этим нажала на его плечи, и Джек послушно лет на спину. Она поднялась над ним, выпрямилась, изогнула спину и медленно, с полным самообладанием, оседлала его. Вобрала целиком.

И стала объезжать, неспешно, решительно, постепенно подгоняя его и себя, поднимаясь выше, дальше, пока впереди не замаячил пик завершения.

Но тут Джек сжал ее бедра и перекатился, так что она оказалась под ним. Широко развел ее бедра и, прижав к матрацу, вонзился глубоко, одним выпадом. Потом нашел ее губы и стал двигаться в привычном ритме.

Клэрис не могла думать. Могла только упиваться моментом. Ощущениями. Знакомой, утешительной, освобождающей полутьмой, жаром, вливающимся в них, восхитительным пламенем, мощными движениями его тела, пока Джек накрывал ее, владел ею, пока они танцевали в коконе из покрывала, расписанного яблоневыми цветами, заключенные в мире страсти и желания.

Жаркой страсти. Неистового желания.

Она обвила ногами его бедра. Он сжал ее ягодицы.

Она ахнула, когда он проник еще глубже. В ее жар, в ее пламя, которое разгоралось и разгоралось, по мере того как он подбрасывал все новое топливо. Потеряло значение все, кроме этого бушующего пламени, неустанного стремления к разрядке, потребности к завершению. И это завершение настало. Они бесконечно долго цеплялись за вершину, пожираемые чувственным восторгом, но, наконец, вдвоем упали в благословенное забытье.

Он обмяк на ней. Она обнимала его, руками, потерявшими всякую силу. Слушала стук его сердца, ощущала ответный стук своего.

Немного придя в себя, Джек приподнялся, лег рядом и прижал Клэрис к себе. Она положила голову ему на грудь.

— Именно так все и должно быть, — прошептала она.

Клэрис собиралась оставаться главной в их временном союзе. Воспользоваться своим телом, чтобы взять над ним верх. И все еще удивлялась тому, что сумела это сделать.

Джек расслабился и еще глубже утонул в подушках.

— Увы, дорогая, не всегда получаешь то, что хочешь.

Ее веки были слишком тяжелыми. Неподъемными. И не было сил отреагировать на его тон, хотя он явно намекал, что разгадал ее намерения, но не собирается им потакать. Приди она в себя, непременно оскорбилась бы такой наглостью, но сейчас наслаждение слишком медленно текло в ее жилах. Сейчас ее волновало другое: как продлить их связь в Лондоне. Странно, но она не спешила порвать с ним. Не сейчас. Пусть Джек дерзок и высокомерен, но и от него может быть польза!

Пошевелившись, Клэрис прижалась к его руке и подняла голову. Тяжелый светло-каштановый локон, в котором мелькали белокурые пряди, упал ему на лоб. Она отвела локон и случайно задела рукой его висок.

Даже в полумраке Клэрис увидела, как Джек поморщился от боли.

— Что случилось?

Она расслышала нотки тревоги в собственном голосе и поняла, что тревожится из-за того, что всегда считала его несгибаемым и непобедимым, а теперь поняла, что он всего лишь мужчина, из плоти и крови.

Клэрис ожидала, что Джек ответит «ничего», но после минутного колебания он снова расслабился на подушках.

— Недавнее ранение.

— Недавнее?

Она попыталась осмотреть его голову, но Джек ее удержал.

— Насколько недавнее?

— Несколько недель назад.

Клэрис зажмурилась:

— Значит, это ранение…

Не дождавшись продолжения, он вскинул брови и стал ждать.

— Когда я впервые пришла в дом, чтобы навестить Энтони, вы с Коннимор говорили о каком-то ранении.

Он немного помолчал, вспоминая разговор с экономкой.

— Понятно. И какое ранение я, по-твоему, получил?

В его голосе звучало смешанное с подозрением любопытство. Ее так и подмывало ответить, что она вообще не думала на эту тему, но, судя по выражению глаз, его не обманешь.

— У меня трое старших братьев. А потом, ты вызвал Перси…

Клэрис не успела договорить. Джек расплылся в улыбке.

— Но ты заявил, что у тебя не будет своих детей, — попыталась оправдаться она. — И что, по-твоему, я должна была подумать?

Клэрис терпеливо выжидала, когда Джек закончит смеяться.

— Не будет, — пояснил он наконец. — Но это не значит, что я не могу их иметь. По-моему, ты уже и сама это поняла.

— Тогда объясни, что с тобой случилось. Тебе очень больно?

Джек сделал гримасу: обычная реакция на чрезмерное женское беспокойство.

— Иногда, но сейчас уже не так сильно. Меня сильно ударили по голове. Так ударили, что боль не проходит несколько недель.

— И. за что тебя так?

Джек вздохнул и, к собственному удивлению, рассказал все.

Клэрис слушала, попеременно заинтригованная, шокированная и пораженная. И ничем не комментировала рассказ о том, как его ударил шпион, которого ему полагалось охранять. Хотя Джек, очевидно, считал это промахом, все же старался не зацикливаться на нем и не пытался себя извинить. У нее было достаточно жизненного опыта, чтобы оценить это как действия зрелого человека.

Когда Джек закончил свое повествование, она нахмурилась.

— Так ты покинул действующую армию, но по-прежнему находишься на побегушках у правительства?

— Скорее защищаю правое дело, — покачал головой Джек. — Люди моей профессии лучше справляются с определенными ситуациями. И в последнем случае мы помогли другу. Бывшему товарищу по оружию.

— Значит, я права и в, Лондоне ты собираешься поговорить с бывшим командиром и сослуживцами?