Рыжее счастье - Леся Андреева

"…поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и само сердце его стало куском льда…"

"Снежная королева"

Г. Х. Андерсен

За сценой творился настоящий кошмар. Мы бегали по крохотному помещению, постоянно сшибая ширму, которая делила комнату на женскую и мужскую части. Всё стеснение давно улетучилось, и лично нам с Асей было уже глубоко плевать, что парни увидят лишний сантиметр кожи, или, боже упаси, наши трусики.

Спектакль подходил к концу, оставалось отыграть последнюю сцену, наверное самую сложную за сегодняшний день. Нервы были совсем ни к черту, моральное напряжение грозило раздавить голову своими стальными тисками. Карьера актрисы определённо не для меня, чтобы я ещё хотя бы раз согласилась на подобное…Ни за что!

Я аккуратно выглядывала из своего укромного местечка на главную сцену. На мне, вместо кожаных штанов и высоких сапог, уже красовалось нежное платье, которое Аська с трудом застегнула пару минут назад. На сцене вовсю кружила Снежная королева, оплетая ледяной магической сеткой бедного Кая. Платонов вполне натурально корчился на полу, а синюшние губы и бледный оттенок лица невероятно круто завершали образ замерзающего парня. Сейчас он позовёт меня в последний раз, точнее, позовёт он естественно Герду, взмах руки – и сердце Кая превратится в лёд. А дальше будет мой выход – торжественное исцеление горькими горячими слезами, и гребанный поцелуй, который вдруг стал приводить меня в ужас. Мамочки, не опозориться бы! И народу, как назло, полный зал, и тишина эта, вкупе с внимательными взглядами.

На плечо легла рука Аси, и подруга аккуратно облокотилась на меня подбородком.

– Волнуешься?, – тихий шёпот и мой тяжёлый вздох.

– Просто до темноты в глазах. Может того, Ась, сбежать, пока совсем поздно не стало?, – мой такой же тихий ответ.

– Я тебе сбегу, Потёмкина! Не для того мы столько времени на репетиции убили. Всё будет хорошо, вот увидишь. Осталось отмучиться пару минут, а там уже и занавес, и вечная слава, поклонники, цветы…

Мы вместе с Асей начинаем тихонько хохотать, и это отвлекает. А уже через пару секунд Ася желает мне удачи, я беспомощно смотрю ей в глаза, но меня уже подталкивают на сцену цепкие руки Германа Петровича.

Яркий свет откуда-то сверху буквально ослепляет на пару секунд и я растерянно оглядываюсь по сторонам. Боковым зрением вижу, как за сценой уже в предобморочном состоянии мечется Ава Михайловна, и как суетятся ребята вокруг неё. Быстро обвожу взглядом зал, с небольшим сожалением вспомнив, что сегодня здесь нет никого из моих близких. Мама с папой наверное даже и не знали о моей такой маленькой, но победе, Рита с Мишей прилетают только завтра, а ба уже давным давно в Щучинске. В такие моменты отчаянно хочется знать, что где-то там сидит твой родной человек, искренне переживает за тебя, но с непоколебимой уверенностью знает, что у тебя обязательно всё получится. Зато у меня есть друзья, которые прямо сейчас, я уверена, молятся всем известным богам, и хотят, чтобы я наконец взяла себя в руки и сделала последний рывок. Ну-с, где тут эта сосулина?

Платонов дохлой ланью продолжает валяться на сцене, а я на короткий миг позволяю себе коварно улыбнуться. Но тут же делаю донельзя грустное лицо и приступаю к действию.

– Кай, нет! Мой милый Кай, не умирай! Я так люблю тебя, я ведь так тебя люблю…, – слова, которые получается произнести с тем особым надрывом, про который мне каждую репетицию говорила Авушка. И слёзы эти, которые как-то непроизвольно начинают появляться, но весьма и весьма вовремя.