Правила страсти - Сара Беннет

Гарольд виновато заерзал – ему не следовало так думать о кузене. Всю жизнь он охранял Макса, даже сейчас, когда Макс явно не обрадовался бы его присутствию. Может, ему и правда пора оставить роль няньки и заняться собственным будущим.

Сюзанна тихонько пробормотала что-то на языке, на котором говорила в детстве, в последнее время она казалась очень расстроенной. Возможно, она винила себя в том, что произошло с Максом, но это скоро пройдет. Да и вообще, зачем ему волноваться из-за брата – у них разное будущее.

– Папа! – пробормотала во сне Сюзанна, но обращалась она к приемному отцу или к тому, которого оставила на Ямайке, Гарольд не знал.

Сюзанна никогда не рассказывала о своем прошлом, оно словно было вычеркнуто, но Гарольд догадывался, что это время не забыто. Она спрятала прошлое в себя. Гарольд представлял ее себе девчонкой с босыми и загорелыми ногами, с волосами, спутанными от бега по тропическому лесу в поисках блестящих листьев и прекрасных цветов. Дикарка, вольна всегда быть собой.

Его Сюзанна...

В «Клубе Афродиты» царила пустота, словно в пансионе для детей, когда все воспитанники разъехались по домам на каникулы. Остались только постоянные обитательницы клуба – они отдыхали у себя в комнатах, готовясь засиять вечером, когда начнут сходиться гости, и лишь одна из них не спала в ожидании появления Мариэтты.

– Проходи, тебя ждут.

Мейв, одетая в простое белое платье, с темными волосами, собранными в гладкий пучок на затылке, улыбнулась через плечо, провожая Мариэтту в большую гостиную.

В комнате находилась Элен – модистка Афродиты; вокруг, словно отдыхающие бабочки, были разбросаны платья, туфли и другие аксессуары. Оглядев всю эту красоту, Мариэтта вдруг почувствовала себя весьма неуютно в скромном платье из синей шерсти.

Элен окинула ее критическим взглядом и слегка улыбнулась.

– А вы миленькая, мисс Мариэтта, – проговорила она с легким акцентом. – Это хорошо, потому что значительно упрощает мою работу.

Если бы Мариэтта не читала дневник Афродиты, она никогда бы не подумала, что Элен выросла на той же улице в Севен-Дайалс, что и ее мать. Именно Афродита помогла модистке преуспеть, одеваясь в ее платья и не забывая всем об этом рассказывать.

Элен властно хлопнула в ладоши, и ее помощницы, устремившись вперед, быстро раздели Мариэтту, не обращая внимания на то, что ей было неудобно стоять в одном белье под взглядами незнакомых людей. Мариэтта изо всех сил старалась сделать вид, что ей это безразлично, но все равно Мейв, сидевшая в кресле в углу, выразила ей свое сочувствие.

– Не волнуйся, ты скоро к этому привыкнешь. Мы все привыкли.

–Я думаю, китайский шелк подойдет, – объявила Элен, кружа вокруг Мариэтты, словно акула. – Он лучше всего подчеркнет грудь, хотя она и тяжеловата. Вам нужно научиться поднимать локти и отводить их назад, мисс, это натягивает грудь. – Она тут же снова обратилась к помощнице: – Талия хорошая и аккуратная, и хотя бедра чуть полноваты, ему это понравится. Ноги тоже сносные, разве что несколько крепкие и короткие...

– Зато у нее красивые волосы, – быстро проговорила Мейв. – Я всегда хотела быть блондинкой.

– Сейчас в моде темные волосы. – Мариэтта выразительно посмотрела на Элен.

– Она и так знает, что у нее короткие ноги, – улыбнулась Мейв, – и незачем ей об этом напоминать!

– Вам нужно лучше ухаживать за кожей, мисс Мариэтта, особенно за теми частями тела, которые скрыты под одеждой. Все ваше тело должно быть нежным и манящим, а когда вы принимаете ванну, удостоверьтесь, что добавили в воду достаточно масла.

Возможно, Элен невзлюбила ее по какой-то причине, и Мариэтте захотелось уйти прямо сейчас, но... Разве она не сама согласилась на это? Если она спасует перед первым же препятствием, то на что ей рассчитывать в дальнейшем?

– Снимите нижнее белье, мисс Мариэтта, – приказала Элен тоном, не допускающим возражений.

Мариэтта чуть ли не утратила дара речи. Казалось, то, что Элен усмотрела в ее взгляде, только больше развеселило модистку.

– Костюм, который мы для вас выбрали, не носят с бельем, – принялась терпеливо объяснять она, словно общалась с идиоткой, затем, скрестив руки на груди, она сделала шаг в сторону и замерла в ожидании. Вне всякого сомнения, она полагала, что строптивица откажется от примерки, и именно так Мариэтта и собиралась поступить всего минуту назад. Но теперь, когда ей казалось, что Элен желает ее провала, она мгновенно изменила свои планы. Пусть убедится, что она дочь Афродиты, а это что-нибудь да значит!

Тем временем помощница Элен помогла ей снять корсет. С панталонами помощь не потребовалась, Мариэтта сама торопливо стянула их. Обнаженная, она ощущала себя особенно уязвимой.

– Как вы считаете, почему мы, женщины, носим так много одежды? – неожиданно благодушно спросила Элен, поворачиваясь и беря одно из платьев-бабочек, сшитых из шелка жемчужного цвета. – Позвольте, я сама отвечу. Все дело в том, что мы боимся наших тел, боимся власти, которую имеем над мужчинами. Поэтому мы и скрываем наши формы под одеждой. Бледная полоска запястья между рукавом и перчаткой – это очень чувственно и волнующе, но лишь потому, что у нас так много прикрыто. Нужно показать женщину такой, какой она является на самом деле – когда грудь не сплющена корсетом, талия не сдавлена, бедра и ноги свободны от длинных юбок... Одевать себя так – все равно что снимать покрывало с произведения искусства.

Тонкий шелк – кофта без пуговиц и крючков – взмыл над головой Мариэтты. Ткань цвета блестящего жемчуга на фоне кожи сразу приняла телесный оттенок. Кофта была такой легкой, такой тонкой, что её прикосновение к телу казалось Мариэтте прикосновением ветерка. Шелк плотно облегал ее грудь, и хотя вырез не выглядел низким, это было самое смелое из того, что она когда-либо носила.

Элен помогла ей надеть панталоны... нет, скорее настоящие шаровары, похожие на те, что носят в гареме, и державшиеся на изгибах бедер, а внизу достававшие до лодыжек. Такое одеяние было настоящим шоком для женщины, привыкшей к пяти нижним юбкам и неподвижным платьям, созданным специально для того, чтобы скрыть ее формы.

Когда Элен отошла, Мариэтта, оказавшись один на один с зеркалом, замерла. Она ли это – босая девушка, завернутая в ткань, тонкую, словно паутина? Больше всего ее ошеломила темная тень там, где у нее между бедрами росли волосы. Она потянулась рукой, чтобы прикрыться, но тут же поняла, что материя, натянувшаяся на груди, демонстрирует не только очертания и бледность груди, но и темные кружки ее сосков.

– Я не смогу это надеть, – в ужасе прошептала она. – Это то же, что быть голой!

Элен положила руки ей на бедра, и их взгляды встретились в зеркале.

– Ты хочешь стать такой, как твоя мать? А я ведь говорила мадам, что ты не в меру стыдлива. И предупреждала, что не стоит ожидать от тебя особой смелости. – Она обернулась: – Мейв, найди мадам и скажи, что наша барышня отказывается надеть выбранный ею костюм.