Защити меня - Хельга Дюран

Он стоял уже так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице.

— Пошёл к чёрту! — выплюнула я ему прямо в рожу.

— Мразь! — рявкнул Коля, и меня сбило с ног ударом по лицу.

Я упала, полностью потерявшись в пространстве, будто контуженая. Хорошо, что на полу был ковёр, который смягчил моё падение. Коле показалось этого мало, тогда он пнул меня ботинком в живот, выбивая из меня воздух и жизнь.

Нужно было подняться, не дать ему забить себя до смерти, но у меня просто не получилось, не хватило сил. Всё, что я могла — это корчиться на полу от боли, держась за живот обеими руками, пытаясь вдохнуть воздуха в лёгкие, чтобы не потерять сознание.

— Ничего, ничего, — приговаривал Коля, застёгивая на моей шее какой-то ошейник. — Скоро ты станешь снова послушной и сговорчивой, как и прежде. Сама будешь умолять меня, чтобы я тебя трахнул!

Он поднял меня с пола и усадил на диван, похлопав меня по щекам, чтобы привести в чувство. Наконец, ко мне вернулась способность дышать и видеть, и я снова увидела перед собой ненавистную ухмылку на лице мужа.

— Чтоб ты сдох, урод! Ненавижу тебя! — простонала я.

— Какая жалость, Яночка! — развеселился он. — Слушай сюда. Слушай внимательно, сучка! У тебя на шее бомба. Голову от неё я спрятал в сейф. Он надёжно заперт. Я ошибок не повторяю. Если попытаешься выйти из дома, или отойдёшь слишком далеко от подвала, твои мозги разлетятся по всем стенам. Я скоро вернусь, птичка, и мы продолжим с тобой развлекаться.

Мне было так хреново, что было уже всё равно. Бомба, не бомба, главное, что Коля куда-то собрался. Пусть бы поскорее оставил меня в покое. Оставил меня одну.

— А если ты не вернёшься? — испуганно спросила я.

— Конечно же, вернусь, Яночка! Как я могу не вернуться, когда дома меня ждёт такая сладкая девочка?

Он подхватил со столика свою куртку, пистолет и направился к выходу. Бросив мне на прощание самодовольный взгляд, полный восторга, Коля ушёл.

Только когда входная дверь щёлкнула замком, я осмелилась потрогать то, что было надето на моей шее. Что-то металлическое и тяжёлое. Неужели, это на самом деле бомба? Коля окончательно чокнулся?

Уронив голову на руки, я горько разрыдалась от бессилия и горя.

36. Александр

36. Александр

Из-за работы я недолюбливал зиму. Как и любому человеку на земле, мне не нравилось морозить жопу на снегу. Вроде бы уже и привыкнуть пора за столько лет службы, но всё не складывалось. Да и как к такому привыкнуть?

Оставалось надеяться на специальное термобельё, которое способно было удерживать тепло более пяти часов. Было бы здорово, если бы операция прошла быстро и я не начал подмерзать, лёжа на заснеженной крыше. Мы стелили под себя туристические теплоизолирующие коврики. Это спасало.

Наш отряд приехал к административному зданию около семи утра. Вместе с другими двумя снайперами я сидел в автобусе, готовясь к выходу на позиции. Сидели молча, каждый занят своим делом. Я обматывал медицинским бинтом дуло своего "Винтореза". Бинт не бликует на солнце и идеален для зимних условий маскировки, даже в черте города.

В моей работе не существовало мелочей, не было деталей, которые нельзя брать в расчёт. Важно было всё: от выбора оружия, до выбора обуви и даже нательного белья. Снайпер — это единое целое винтовки, опыта, навыков, а главное — руки, которая не дрогнет в решающий момент.

В снайперы не годятся люди с неустойчивой психикой, поддающиеся панике, импульсивные. Если тело можно было физически натренировать, то психику нет. Это не диск с музыкой, который можно сменить.

Сегодня я был чертовски взволнован. По мне вряд ли станут стрелять в ответ, за свою жизнь можно не переживать, а вот за судьбу следовало бы. Все мои мысли были только об одном — о смерти Баринова.

Я с опаской посмотрел на своих коллег, как будто они могли догадаться, о чём я думаю. Узнай хоть кто-то о моей личной заинтересованности в ликвидации Баринова, меня бы сняли с задания, как пристрастного.

Майк слушал музыку, надев наушники, Гора жевал жвачку, чтобы настроиться и собраться. Мой позывной Шум. Это из-за "Винтореза", отдача от которого сильнее и звук выстрела гораздо громче, чем у других снайперских винтовок.

Сегодня мы работали без напарников, поскольку операцией руководил сам Геннадий Васильевич.

— Шум, Гора, Майк, на позиции! — раздалось в гарнитуре, и мы дали знак Майку, что пора работать.

Он убрал музыку, надел гарнитуру, и мы вышли из автобуса один за другим. Через минут двадцать начнёт светать, поэтому нам нужно было успеть разложиться. Во втором автобусе дежурили штурмовики. Судя по их количеству, Рамзесу сегодня однозначный пиздец.

У моих коллег были более выгодные и высокие позиции. Мне достался обычный гараж-ракушка в примыкающем к зданию гаражном кооперативе, высотой метра два от силы. Меня могли заметить прохожие или люди из административного здания, тупо выглянув в окно. Придётся лежать неподвижно и тихо несколько часов.

Я занял позицию и принялся ждать, наблюдая за входом в здание. Рассвело. Люди потянулись на работу. Всё моё внимание было приковано к входу, поэтому я не мог видеть, как подъехала компашка Рамзеса. Я только слышал об этом в наушник гарнитуры. Генерал приказал приготовиться, а потом Рамзес в сопровождении семи человек, вошли в здание.

Главаря я узнал сразу. По дорогому кашемировому пальто и мусульманской тюбетейке, а вот рожу Баринова пришлось поискать. Вот он, сука, в синей куртке! Отлично!

Я сделал пару глубоких вдохов, чтобы унять внутреннюю радостную дрожь. Половина дела сделана. Если Коленька здесь, то уже всё! Никуда не денется.

Осталось дождаться, пока штурмовики его скрутят в бараний рог и погрузят в автозак. Скорее бы всё закончилось, господи! Это было самое потрясающее задание из всех, что я получал. Как же мне не терпелось позвонить своей девочке и сообщить, что ей больше некого бояться!

Прошло полчаса.

Час.

Обычно мне удавалось абстрагироваться до безмятежности, но сегодня время тянулось просто бесконечно. Я весь издёргался, начал ёрзать на коврике. Как же хотелось курить, чёрт…

Наконец, генерал приказал штурмовикам работать. Они вошли в здание, и начался замес. Судя по крикам штурмовиков и