Не бойся, я кусаюсь - Элли Лартер

Каштанке все происходящее не слишком нравится, и она в своей привычной смелой манере высказывает мне недовольство:

– Ты же несешь за нее ответственность, ты сам говорил! А теперь забил на нее, как будто она ничего не значит?!

– Я был не прав, – объясняю я максимально терпеливо. – Петр открыл мне глаза. Моя ответственность заканчивается там, где заканчиваются сессия и клубное пространство. Я не могу контролировать всю ее жизнь. Я не ее парень и даже не ее друг. Она оказалась неадекватной – и это вовсе не моя вина. Откуда я мог знать, что она захочет навредить себе из-за того, что я перестал с ней спать? У нас не было уговора о верности до скончания веков, я и до тебя занимался сексом с другими девушками, кроме нее!

Каштанка вроде бы соглашается, но в то же время расстраивается, смущенная моей холодностью и отстраненностью:

– Может, хотя бы пошлешь ей букет цветов на выписку?

– Нет, – я качаю головой. – В прошлый раз ты настояла на цветах, но в этот раз не получится, прости.

– А если она обидится и разозлится еще сильнее?

– Это будет ее проблема. Нику больше не пустят в клуб. Ее БДСМ-песенка спета. Я нашел ей хорошего психолога и передам контакты через клубного администратора, Киру. Видеться с ней лично я больше не собираюсь. Я, блин, не доктор, и не благотворитель тоже.

– В клубе ведь тоже есть психолог, – замечает Каштанка.

– Да, но я нашел того, что специализируется на созависимости и суицидальных наклонностях.

– Звучит так себе, – девушка хмурится.

– Главное, чтобы ей помогло.

– Ну да. Надеюсь, так оно и будет.

На следующий же день, точнее, ночь, восьмого августа, Ника заявляется в клуб – мне об этом сообщает Кира, администратор. Девушку тормозят на входе, а дальше разворачивается целая драма.

– Ты передала ей контакты психолога? – спрашиваю я часом позднее.

– Да, но она порвала визитку и швырнула ошметки мне в лицо.

– Мда, – я качаю головой. – И потом что?

– Ну, она пыталась пробиться внутрь, – рассказывает мне коллега. – Охране пришлось ее практически силой вышвыривать на улицу. Еще чуть-чуть – и я вызвала бы полицию. Ты же знаешь: у нас тут спальный район, и чьи-то вопли посреди ночи – так себе развлечение для рядовых жителей. Многие и не знают, что существуют бок о бок с секс-клубом.

– Но она все-таки ушла?

– Ушла, – кивает Кира.

– Хорошо.

На самом деле, ничего хорошего.

Когда мы с Каштанкой в три часа ночи выбираемся наконец из клуба и подходим к моему автомобилю, припаркованному неподалеку, выясняется, что у него пробиты все четыре колеса.

– Вот сука, – говорю я, сплевывая на асфальт и торопливо вытягивая из заднего кармана джинсов пачку сигарет: мне нужно немедленно покурить, чтобы не психануть.

– Мне тоже дай, – просит Яся. – И что теперь делать будешь? Придется поговорить с ней. Или пойдешь заявление в полицию писать?

– Хорошая идея, – замечаю я, а моя собеседница хмурится:

– Да перестань. Она просто хочет твоего внимания.

– И я дал ей понять, что она его не получит.

– Да неужели, – хмыкает Яснорада, принимая от меня сигарету и сразу затягиваясь. Вообще-то, она не курит, но со мной – иногда да. Закуришь тут: не отношения, а сплошные американские горки. – Ты должен сказать ей об этом в лицо. Потому что когда вы виделись в последний раз, ты что ей обещал? Наказать ее! Да-да, я помню об этом.

– Блять.

– Вот именно.

– Это были необдуманные слова. Тупой эмоциональный выброс. Захотелось поиграть в мастера... не надо было. Но теперь, если я встречусь с ней, – она просто продолжит мной манипулировать.

– Окей, как скажешь, – Каштанка пожимает плечами и выпускает в ночное небо клубы дыма. Она устала спорить со мной. А я смотрю на нее и думаю: пора бы сказать, что она мне не просто очень нравится, пора бы сказать, что я чертовски сильно в нее влюблен. Я уже давно прекратил сессии с проникновением и занимаюсь сексом только с ней одной. Но атмосфера сейчас так себе: мы только что говорили о моей бывшей нижней, которая помешана на мне и пыталась самоубиться. Не слишком романтично.

– Пойдем завтра вечером в ресторан? – спрашиваю я.

– Уже сегодня, – замечает с улыбкой Каштанка.

– Точно, уже сегодня.

– Пойдем.

Она тушит свою сигарету, а я притягиваю ее за талию, чтобы поцеловать, а потом мы вызываем сразу две машины: эвакуатор, чтобы отправить мой автомобиль в мастерскую, и такси, чтобы добраться до дома.

Вот только на следующий вечер мы никуда не идем, потому что до меня с незнакомого номера совершенно неожиданно дозванивается мать Ники, и я, растерянный и ошалевший, выслушиваю ее тираду в телефонной трубке.

– Я все знаю, молодой человек, – говорит она мне строго, но я на всякий случай уточняю:

– Что именно?

Рядом со мной стоит Яснорада, выражение лица у нее такое же ничего не понимающее, как и мое.

– Вы соблазнили мою дочь, силой заманили ее в опасную секту, где занимаются извращенными, небогоугодными сексуальными практиками...

– Это называется секс-клуб, – говорю я, невольно закатывая глаза от слова «небогоугодный».

– Мне все равно, как это называется. Это незаконное, нелегальное заведение, и я засужу вас, если только вы не возьмете на себя ответственность за то, что произошло с Вероникой.

– Каким образом я должен это сделать? – фыркаю я.

– Жениться на ней, конечно! Она из-за вас хотела покончить жизнь самоубийством, вы вообще осознаете, что вы натворили?!

– Она сказала, что это была случайность, – говорю я. – И что я тут ни при чем.

– Мне она сказала иначе.

– Ну конечно.

– Почему вы ее избегаете? – спрашивает женщина.

– Потому что между нами нет отношений и никогда не было. Я ничем ей не обязан. Потому что я никуда ее не заманивал, она пришла сама и подписала договор о неразглашении, между прочим. Потому что она