Жизнь в нелюбви - Евгения Черноусова

— Да нет, логика тут есть, жене кобеля иной раз хочется назло ему побыть сучкой. Мне, в принципе, всё равно, но зачем для этой сцены каскадёр? Я так опасна, что вы ко мне красавца Стрельникова не осмеливаетесь подпустить?

— Стрельников уже отснялся, и его в аэропорт увезли. Ничего, Витя со спины очень даже на него похож. И к змеиным укусам привык.

Как у них всё просто, на ходу сюжет меняется. Нет, не в Вике тут дело, похоже, этот Стрельников со съёмок соскочил, и пришлось на ходу выводить его из сценария как предавшего главного героя.

В Москве их встречали супруги Черкасовы, приехавшие из Питера. Вика сдала им на руки Рому и два дня ходила со Стасом по больнице. Уже в Новогорске Рома признался, что очень боялся, что дяде и тёте его отдали насовсем.

Глава одиннадцатая,

в которой Вика вынуждена сменить образ жизни

По возвращении на работу она узнала, что в компании новый Генеральный, правда, пока ВРИО. А у старого инфаркт, и, похоже, на пост он не вернётся. Понятно, что, как только директора утвердят, в верхушке начнутся перестановки. Учитывая, что дядя Петя рекомендовал её прежнему начальству, Вика считалась креатурой бывшего босса, так что под неё будут теперь копать. Немного досадно, но не критично. Совсем-то не уволят, а перейти на рядовую должность в том же отделе — да ради бога! Будет немного больше снимать со счетов, открытых отцом детей.

Поскольку с работой всех отделов новый босс уже познакомился, её пригласили к нему прямо в день выхода из недельного отпуска. Этот был значительно моложе прежнего, по виду чуть за тридцать. Ну, понятно, его папа входит в совет директоров, один из крупнейших акционеров. Доложила о работе, выслушал молча, но потом стал задавать вопросы, и Вика поняла, что он не просто папин сын, а всё-таки специалист. Поговорили, можно сказать, плодотворно, пока не перешли на кадры. Судя по всему, перестановки решили начать снизу. Подкоп шёл, как ни странно, не под неё, а под заместительницу. Вика сделала вид, что поняла его неправильно, и заявила, что не возражает, если их поменяют местами, она-то в компании всего второй год, а заместительница служит верой и правдой родному «Новосторою» уже пятнадцать лет. Новый босс аж завис от такого предложения. А Вика, продолжая расхваливать заместительницу, заявила, что по одной из работ, по которой они сейчас разошлись во мнениях, она имеет собственный взгляд, отличный и от Викиного, и от его, и предложила выслушать опытного сотрудника.

После беседы с кандидатурой на понижение в должности новый босс пригорюнился. Кажется, до него дошло, что, если сделать так, как ему кто-то из акционеров в уши напел, лучше не будет. Поэтому поблагодарил дам за грамотную презентацию работы отдела и отправил восвояси. Заместительница, очень тяжёлый в общении человек, но компетентный и работоспособный специалист, догадалась:

— Что, убрать меня хотел? От отдела финансового контроля интриги?

— Скорее всего. Но, кажется, отбились. Ладно, я сверну.

— Что-то ты часто гоняешь, отравилась?

— Простудилась. Похоже, цистит.

— Так иди в больницу!

В связи с кадровой лихорадкой отпрашиваться не хотелось, поэтому только в субботу Вика с утра добралась до платной клиники. Через три часа она совершенно ошарашенная вышла и медленно поплелась по слякотным дорожкам сквера, но остановилась, не дойдя до дома. Нельзя в таком разобранном состоянии показываться на глаза детям! Позвонила Розалии, попросила зайти, поглядеть, как там мальчики, она, мол, диспансеризацию проходит, задержится ещё на некоторое время. И пошла через дорогу в свою студию.

Бросила на диван подушку и плед и легла не раздеваясь. Болезнь монашек в столь молодом возрасте! А что, очень даже соответствует её образу жизни. Врач расписала ей план обследования, но потом цинично высказалась, что хирургическая дефлорация — это как-то кринжово. Диагностическое выскабливание, безусловно, нужно сделать, чтобы исключить онкологию, но своей сестре она бы посоветовала резко изменить образ жизни и расстаться со своей застарелой невинностью естественным путём. Опасайтесь инфекций, а что касается беременности, то при вашем гормональном фоне это, можно сказать, неактуально. Если неприятны вам мужчины, принимайте их как горькое лекарство.

Ха! И что ей, выйти на улицу и кричать: «Кому?! Кому?!» как в том анекдоте?

Через час Вика собралась, умылась и отправилась домой. Никто ничего не заметил, ни Розалия, ни мальчики.

Контору продолжало лихорадить, уже были и увольнения, и сокращения. Викин отдел пока не трогали. Через пару недель заскочила Марго, поинтересовалась, почему это на согласование берут Вику вместо заболевшего финдиректора, ведь всегда был за него заведующий отделом финансового контроля.

— Это жест, — ответила Вика. — Таким образом новое начальство говорит ему своё «фе».

— А за что?

— За мою заместительницу. Неправильно охарактеризовал. Новый босс пообщался с ней и понял, что её не снимать надо, а повышать.

— Да, он не дурак, — вздыхает Марго. — Жаль, что не останется, а то я бы с ним замутила. Он так глядел на мои ножки!

— А почему не останется?

— Он кризис-менеджер. Определён сюда, чтобы почистить Авгиевы конюшни для Поплавского.

— А мне показалось, что Андрей Андреевич перелопачивает штат под себя.

— Ну, он может и не знать, что его не оставят.

— Жаль. Он толковый.

— А мне-то как жаль! Он разведённый, а Поплавский, говорят, верный муж и даже подкаблучник.

Рано утром водитель заехал за Викой. Такую важную миссию она исполняла впервые, поэтому была немного напряжена. А ещё она беспокоилась за мальчиков, хотя днём за ними будет приглядывать Розалия, а ночевать будет Ася. До Уремовска, где они планируют большое строительство, часа три пылить, поэтому придётся ночевать в гостинице.

В первый день переговоров Вика с удивлением поняла, что её не столько из вредности в эту группу включили, сколько по гендерному признаку. Встреча была не рабочей, а ознакомительной, узким кругом, куда дамы уровня секретарш не допускались, но для лёгкости общения разбавить тусовку прекрасным полом всё же было необходимо. С принимающей стороны пол был наполовину прекрасным, то есть одна из дам была очень даже красивой, да к тому же ещё на редкость въедливой и с хорошей реакцией, а вторая достигла такого возраста, когда о её внешности в романах в лучшем случае пишут «со следами былой красоты». Эта, которая со следами, была здесь главной.

К счастью, со стороны «Новостроя» говорил,