Сумасшедшее танго - Вик Лазарева

коже я уже во всеоружии». Опускаю ладони ниже, прижимая сильнее её бёдра к своим. Селена начинает двигаться, дразня меня попкой. «Твою мать! Не могу больше!» — и я не выдерживаю: разворачиваю её к себе лицом и смотрю в глаза, потемневшие от возбуждения. Жарко целую её приоткрытые губы, жадно исследуя языком. Прижав к стене, за бёдра поднимаю её и вхожу немного резко, от чего она округляет глаза, приоткрывает ротик в изумлении и издаёт громкий стон. Но тут же крепко обхватывает меня ножками, обвивает руками плечи и пылко отвечает на мой поцелуй. Моментально подхватив мой яростный настрой, она полностью поддаётся моему ритму. Я быстро двигаюсь, крепко держа её руками. Селена стонет от наслаждения, ухватившись за меня. Ловлю губами её всхлипы, жаркие вздохи. Голова идёт кругом, как мне хорошо в ней. Мы как одно целое, словно наши тела созданы друг для друга. Я так остро ощущаю её внутри, что готов кончить уже сейчас, и она тоже готова. Я чувствую по её приоткрытому ротику и напряжению в теле, что она сейчас кончит. Какая же она чувствительная — быстро заводится и быстро достигает пика без дополнительной стимуляции. От быстрых и яростных толчков вскоре чувствую, как она напрягается, ещё крепче сжав пальчики на моих плечах. Приоткрыв ротик, издаёт страстные стоны и вскрикивает. «Мать твою! Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда она во время оргазма сжимает мой член и внутри становится ещё теснее. И я уже…»

— А-а! — издаю стон от боли, потому что она сильно впивается своими зубками в моё плечо и сотрясается.

Прижимаю её к стене и кончаю. Это было страстно, быстро и яростно. Непередаваемое ощущение экстаза с ноткой боли, которую я почти не ощущаю под действием гормонов. Мы замираем на минуту в такой позе, тяжело дыша и прислонившись к друг другу лбами. Я чувствую, как она до сих пор внутри сжимается и разжимается, обхватывая меня, и слегка вздрагивает — это восхитительно. Мы смотрим друг другу в глаза и улыбаемся.

— Алекс! Это…это… — говорит она томным шёпотом, наклоняясь к моему уху и крепче обнимая за шею.

— Да, сладенькая, это самый офигенный утренний секс, который у меня когда-либо был, — улыбаюсь я, целую её и медленно опускаю на пол. — Прости, пожалуйста, если был грубым.

Я обнимаю её, а она кладёт голову мне на плечо, и мы продолжаем стоять под струями душа, которые всё ещё не охладили наши разгорячённые тела.

— Так мне тоже понравилось. Это было так… яростно, что я готова была растерзать тебя, — рассмеявшись, говорит Селена и пальчиками нежно трогает красный след от зубов на моём плече. — Прости, я не хотела.

— Да, будешь меня сегодня лечить, — говорю я, сделав гримасу притворной обиды и поворачиваясь к ней спиной, которая вся была в припухших царапинах.

Она, проводит пальчиками по спине, прислоняется мягкими губами, спуская руку на мою ягодицу, и говорит:

— Вылечу. Но если ты не перестанешь меня сравнивать с другими, — смеясь шлёпает меня по заду, — то я уйду, оставив тебе твоё колечко.

Повернувшись, обнимаю её и нежно целую. «Моя, моя! Не отпущу никогда!» Такого эмоционального восторга от секса, как с ней я ещё никогда не испытывал. Не хочу её отпускать. Хочу, чтобы каждое утро мы просыпались вместе.

— Тебя даже невозможно сравнивать. Ты вне конкуренции, — смеюсь я. — И ты не уйдешь. Теперь ты моя. И ты это знаешь, — обнимаю её и целую сладкие губы. Она страстно отвечает, покусывая, дразня язычком и нежно лаская руками.

ЭПИЛОГ

Две недели спустя

АЛЕКС

— Чёрт! Алекс, я тебя предупреждал об этике?! — негодует отец, сидя в кресле. — Ты понимаешь, что мне теперь придётся уволить отличного юриста. Она не может продолжать работать у нас. Это неприемлемо!

Я стою у окна, поворачиваюсь к нему лицом, держа руки в карманах брюк. Отец подскакивает с кресла и, метая в меня молнии взглядом, обходит стол. Подходит ко мне ближе.

— Почему ты не можешь удержать свою игрушку в штанах! Когда ты уже повзрослеешь? В твоём возрасте у меня уже был ты! — ткнув в мне в грудь пальцем, он уже почти орёт мне в лицо, а я смотрю на него с улыбкой. — Смешно тебе?! Я выведу тебя из партнёров, сделаю штатным юристом. Вот тогда, тебе будет смешно?

— Ты не уволишь её, — спокойно говорю я.

— Ты будешь диктовать мне, как управлять компанией? — продолжает злиться отец.

Я стою и думаю: «От кого же он узнал о нас Селеной? Неужели Ник язык за зубами не удержал? Или сам догадался? Но мы с Селеной на работе сдержаны и стараемся не показывать своё отношение друг к другу, пока не придёт время. Пока я сам отцу не расскажу. Как раз сегодня и собирался всё рассказать».

— Ты её не уволишь. И вообще от кого ты узнал?

— Это не имеет значения, — сердито говорит он. — Что ты скажешь в своё оправдание? М-м? — сурово смотрит на меня в ожидании ответа.

«Чего он от меня ждёт интересно? Что я буду извиняться и оправдываться, как маленький мальчик?» Да, я могу сейчас всё просто объяснить, но моё эго не сдерживается от того, чтобы отстоять свои права на личную жизнь, идущие в разрез с его правилами.

— Это моё личное дело с кем спать, тебе не кажется? Почему я должен оправдываться? — сердито отвечаю я.

Отец немного тушуется, но потом снова строго смотрит на меня.

— Да, ты имеешь право на личную жизнь, но только за стенами этой компании и вне этого коллектива, — указывает рукой в окно. — Такую девушку как Селена нельзя путать со своими шлюхами. Вскружил ей, наверное, голову, наиграешься и бросишь!

«О-па! Вот это совсем неожиданно». Почти за восемь лет работы с отцом, не припомню, чтобы он так же рьяно кого-то защищал. После этих слов я понимаю, что он не просто злился из-за интрижки. Селена ему нравится не только как юрист, но и как человек, он за неё переживает».

— Нет! — громко говорю я, пристально глядя ему в глаза.

Отец немного притормаживает с напором и взгляд его смягчается.

— Мы помолвлены, и она скоро станет моей женой, — твёрдо и уверенно говорю я.

Он открывает рот от удивления, молча смотрит на меня какое-то время, а потом садится в своё кресло, поправляет галстук, кладёт руки на стол и уже спокойным голосом говорит:

— И когда ты собирался сказать мне об этом?

— Сегодня как раз и собирался, — подхожу