Побеждая зверя - Лера Николаева

открыла глаза. Рина вновь тяжело вздохнула. Она ещё помнила кожей нежные прикосновения Виктора к ней. Но и помнила тот шкаф. «А что, если это всё он купил для меня, и всего лишь прячет, как мама прятала от меня свои подарки, чтобы я не находила их раньше времени?» — беспомощно подумала девушка. Ведь граф сказал ей, что заказал наряд для визита к Президенту. Что если он просто заказал ей разные платья на разные случаи и добавил к ним украшений?.. Ей хотелось завыть от той каши в голове, которая возникла на месте упорядоченного механизма под названием аналитический мозг Рины. Девушка сама себя не узнавала. Никогда в жизни она ещё не испытывала столь смешанных чувств. Нутром боялась, но и нутром желала графа. Перед глазами вставали его руки, губы и жадный взгляд.

Рина ещё некоторое время посидела в кровати, глядя невидящими глазами перед собой и пытаясь осознать всё, что с ней происходит.

— Да, серёжка появилась тут, потому что здесь жила и другая девушка. Или другие. Те, что работали в архиве. Ну, или пытались… Да, Крис сам сказал так. Вот серёжка и закатилась. А эти платья в кабинете графа… Они слишком нарядные. Зачем бы девушкам, приезжавшим сюда работать, брать такие наряды с собой? Да, Виктор купил их для меня. И будет дарить их мне. Вот как тогда, в ресторане, он подарил мне украшение из чулана. И как сейчас — принёс мне платье.

Рина улыбнулась. Кажется, всё в её голове сложилось, и она облегчённо вздохнула. Но оставалось ещё кое-что.

— Крис… Хотел, чтобы я увидела кабинет графа. Ну и что с того, что в нём висят платья… Или же всё дело?..

«В дневнике Циммера», — мысленно выдохнула Рина. Вот что Крис хотел ей показать. Крис вряд ли знал, что Рина сама читает Циммера. А потому ничего нового она для себя не увидела.

— Всего лишь очередной бред мага, потерявшего контроль. Вот и всё объяснение этому «ритуалу». А ведь я и впрямь хотела сбежать…

Рина тихонько рассмеялась. Вышло немного нервно, но сейчас в её голове всё встало на свои места, и ей не хотелось и дальше нарушать эту картину, копаться, что-то анализировать. Она устала думать. Почему нельзя уже просто побыть девушкой и насладиться праздником в компании любимого мужчины? Рина тряхнула головой, отгоняя любые мрачные мысли, вскочила с места и понеслась в душ. Медвежонок Ори, что лежал на подушке, проводил девушку обеспокоенным одноглазым взглядом в спину.

Рина тщательно искупалась, увлажнила тело кремом и розовым маслом, нанесла на волосы капли лавандового масла и блёстки. Затем вытащила из шкафа чёрный топ и чёрную юбку, подвела глаза, похлопала губы красной помадой, а в конце надела подвеску, что подарил ей граф. Девушка посмотрела на себя в зеркало и крайне довольная собой вышла из комнаты.

Виктора, к её разочарованию, в столовой не оказалось. Зато из кухни вышел Анор, чуть более злобно чем нужно по мнению девушки опустил перед ней тарелку каши и чашку кофе, и вышел, не ответив на приветствие. Рина непонимающе посмотрела на него, но устало махнула рукой — она уже привыкла к странному поведению стюартов. Рина молча поковыряла кашу, выпила кофе и понесла посуду в кухню. Лишь только она подошла к двери, та тут же распахнулась. Стюарт выхватил у неё из рук тарелку и чашку, чуть не вылив на девушку остатки кофе, и так же молча захлопнул дверь у неё перед носом. Рина секунду стояла, пялившись на закрытую дверь, а затем развернулась и спустилась в архив. «Ну и утро!» — подумала она, приступая к работе.

Рина вновь не могла сосредоточиться. Она уже в третий раз брала одну и ту же книгу, пытаясь найти для неё соответствующую рубрику и занести данные в каталог. Как бы девушка ни старалась, ей не получалось сконцентрироваться на работе. Обычно Рину злило, если в голову лезли во время работы посторонние мысли, что мешали ей готовить доклады или изучать материал. Но сегодня она вновь решилась отдаться неге влюблённости. А несколько часов спустя Рина решила сама наведаться к графу.

— Входи, — глухо сказал граф, когда Рина постучала в дверь его кабинета.

На Викторе были его обычный костюм — чёрная рубашка и брюки, уложенные на бок волосы, парфюм. Виктор сидел за столом и печатал что-то в ноутбуке.

Он оторвал взгляд от экрана и окинул девушку с головы до носков туфель. Затем посмотрел ей в глаза и улыбнулся:

— Твоя новая униформа мне нравится больше старой.

Рина смутилась, сама не поняв, отчего.

— Спасибо за платье, оно чудесное.

— Да, наденешь его вечером, на праздник.

— С удовольствием! Кстати, я вышла пообедать. Присоединишься?

— Обедать? Ты ведь не обедаешь? — Виктор закрыл ноутбук, откинулся в кресле и залюбовался девушкой.

— Ладно. Я вышла к тебе. Ты обещал мне прогулку на лошадях сегодня. Забыл?

— Вижу, тебе очень хочется оторвать меня от дел.

— Если ты занят, можем завтра… Ведь я ещё остаюсь тут, — слабо заговорила Рина, но граф поднялся с кресла.

— Нет, сегодня. Ведь я обещал.

— Ура! — Рина заулыбалась и закрутилась на месте, отчего граф стал улыбаться ещё шире. — Только переоденусь и сразу на конюшню!

— Не стоит, — Виктор подошёл к девушке и положил ладонь ей на щёку. Рина вновь смутилась и опустила глаза.

— Но как же я поеду в юбке и на каблуках?

— Поедешь со мной.

— Что?

Не успела Рина опомниться, как граф подхватил её на руки и понёс до конюшни. Девушка обвила его шею и звонко рассмеялась. Граф ногой раскрывал двери и легко нёс Рину, словно она была невесомой. Иногда он подкидывал её, вызывая новый взрыв смеха.

— Я бы могла и сама дойти! А как же куртки?

— Куртки! — воскликнул граф.

Он опустил смеющуюся девушку, дойдя до конюшни, а сам развернулся к дому.

— Никуда не уходи! Я быстро.

Граф побежал в дом, а Рина пошла к коням. Вчерашний разговор с Крисом всплыл в памяти туманно, словно это было очень давно. Рина отогнала его от себя, как назойливую муху. «А что если Крису просто неприятно видеть, что мы с Виктором сблизились?…», — вдруг подумала Рина, решив, что за словами Криса скрывалась не только ненависть к графу, но и ревность.

Девушка дошла, наконец, до Танатоса и открыла денник. Конь тут же подался к ней, слюнявя голое плечо. Рина засмеялась и чмокнула чёрный лоб. Виктор вбежал в конюшню и накинул на Рину её куртку. Сам он оставался в