Цугцванг - Ария Тес

— Вы, кажется, знакомы, но освежу твою память… — говорит наконец Максимилиан, вежливо улыбаясь, — Это…

— О, я прекрасно знаю, кто это такая. Что она здесь делает?!

Ну вот и все. Маски пали. Марина по щелчку пальцев скидывает всё притворство, делает шаг на брата, гневно раздувая ноздри, а Адель только подкидывает дров, шепча ей в спину.

— Макс хочет, чтобы она присутствовала везде.

— Что?!

— Адель, твою мать! — рычит Алексей, на что она тут же взбрыкивает, дергая плечами.

— А что?! Марина должна знать! Я считаю…

— Не лезь!

— Но…

— Я сказал — не лезь!

Пока громко пререкаются один брат с сестрой, другие долбят друг друга ментально. Марина и Максимилиан не говорят ни слова, и все равно ведут не шуточную войну, даже, скорее всего, пострашнее той, что мы слышим. Только вот в отличии от первых, они не собираются нас посвящать в детали, потому что они слишком разные. Я это вижу: Адель и Алексей отличаются от них, пусть в каждом и течет кровь, что их роднит, они — разные.

— Я жду тебя в кабинете. Вас обоих!

Все, что говорит Марина перед тем, как развернуться и направиться вглубь дома, куда приглашены, как я понимаю, только Максимилиан и Михаил. Они то и отделяются от группы, переглянувшись друг с другом, уходят, и это лишь подчеркивает их различия со сводными родственниками.

— Не волнуйся… — шепчет на ухо Евгения, усаживая меня обратно на диван, — Они поговорят, Миша ее убедит сбавить обороты. Он у них в паре разум, у него получится…

«Кажется, она и сама не верит в то, что говорит…»

Макс

Вот уже пятнадцать минут я наблюдаю за тем, как Марина ходит из стороны в сторону и орет. В ход идет не только русский, но и французский, немецкий и, конечно же, итальянский. Ей все это не нравится, а мне не нравится знать, что Амелия сейчас где-то там. Без меня. Но с Лексом.

«Черт, да прекрати ты уже, твою мать!»

— Ты меня слушаешь вообще?!

Пару раз моргаю, перевожу взгляд на сестру. Она останавливается прямо передо мной, и пусть я выше ее ростом, но сейчас из-за того, что сижу на столе, сложа руки на груди, она на одном со мной уровне.

— У тебя громкий голос, Марина, а когда ты орешь тем более, так что да. Я тебя слышу.

— Обойдемся без твоего сарказма сейчас! Я против, чтобы эта…

— Ее зовут Амелия.

— Да насрать мне, как ее зовут! Она не будет присутствовать, ей нельзя верить! Или ты забыл, кто ее сестра?!

— Помню.

— Раз ты помнишь, какого хера притащил ее в дом нашей матери?! Она оскверняет…

— Это и мой дом тоже, — чеканю, еле сдерживаясь.

Мне совсем не нравится, что она говорит о ней, как говорит и на что намекает. Я, если честно, еле держусь, чтобы не начать орать в ответ. Это вообще поразительно, чего мне стоит просто сидеть — так сложно не было никогда даже с отцом…

«Твою мать, что с тобой?!»

— Я решил ее привести, значит так и будет.

— Ты охренел?!

— Она не представляет угрозы! Она. У. Меня. Под. Контролем. Сколько раз мне это повторить?!

— Под контролем?! Эта сука тебя подстрелила и…

— Марина, — предупреждающе шепчу, раздув ноздри, — Полегче.

Зря. Очень зря. Марина замирает и смотрит на меня так, будто никогда раньше не видела, что-то ищет в моих глазах и, кажется, находит.

— Нет…

Сестра тихо выдыхает, мотая головой, отступает на шаг, но сразу же срывается с места и буквально подскакивает ко мне. Ее горячие руки ложатся мне на щеки, и как бы я не хотел не встречаться с ней взглядом, она отсекает все возможные лазейки…

— Не может быть…

— Что ты делаешь? Отпу…

— Ты что…влюблен в эту девчонку?!

Миша издает смешок откуда-то сбоку, я было и кошусь на него, даже хочу показать ему средний палец, но Марина пресекает и это. Она требовательно подходит еще ближе и повышает голос, слегка сдавив мое лицо.

— Ну?!

— Нет! С чего ты это взяла?!

— А я что слепая?! — орет уже в голос, и так бесит, что я вырываюсь, цыкая, — Ты совсем спятил?! Ты в нее влюбился?! В ее сестру?!

— Я в нее не влюблен!

— Ты смеешь мне врать?!

— Я НЕ ВРУ!

Ору уже сам, тяжело дышу, и снова мы схлестываемся, как на шпагах, только вместо них наши острые взгляды. Молчим. Долго молчим. Я не хочу нарушать эту тишину, потому что не хочу слушать ее треп, но Марина хочет трепаться, поэтому делает это сама.

— Эта девчонка опасна…

— Пф…

Пытаюсь отвернуться, и Марина это предугадывает, снова перехватывая мое лицо в свои ладони. Не дает терять зрительный контакт…

— Послушай меня сейчас очень внимательно, Макс. Она не Лиля.

— Я знаю это и без тебя. Отпусти.

— И это по-твоему хорошо?!

— А плохо?!

— Да! Лилиана — дура. Ее легко просчитать! Ты всегда знаешь, о чем она думает, что подумает дальше, что скажет, а вот ее сестра…Эта девчонка — бомба замедленного действия.

— Ты ее совсем не знаешь.

— И ты, судя по всему, тоже! Ты же не рассчитывал, что она тебя подстрелит!

«И то верно…этого я никак не ожидал…»

— Мне хватило того краткого знакомства, чтобы понять, кто она на самом деле.

— И кто же она? — усмехаюсь, а у самого сердце так и долбит в груди от волнения.

Потому что я знаю, что она скажет. Я сам это часто верчу в мыслях, а слышать от кого-то другого не желаю. Меня это пугает…

— Серый кардинал[7].

Но это звучит, и мне приходиться столкнуться с правдой, которую я так упорно стараюсь не замечать. Амелия сплошное «непредсказуемое», слишком умная для своего возраста, слишком расчётливая. Она — манипулятор, который скрывает в своих недрах слишком многое, и даже мне сложно представить, что именно.

Это вижу не только я.

— Она умная, хитрая и расчётливая. Наблюдает за всем исподтишка, подмечает. То, что она молчит, не значит, что она ангел, Макс, — продолжает Марина, серьезно глядя в глаза, — Если Лилиану легко раскусить, эту — нет. Она…

— Прекратите.

Миша перебивает, но я продолжаю мысль сестры у себя в голове: она — «слишком», и меня это цепляет, влечет, тянет. Мне это нравится…Амелия мне слишком нравится. Настолько, что при одной мысли