Цугцванг - Ария Тес

— Она знает? — тихо спрашиваю, не поворачивая головы, но чувствую, что ее на меня повернули все.

Вопрос адресован только одному из королевской четы: Максимилиану. Наверно, он это понимает, но может не понимает, о чем я конкретно говорю? Решаю уточнить.

— Моя сестра знает?

Хмыкает и игнорирует. Меня это бесит, так что я резко поворачиваюсь, повышая голос.

— Лилиана знает, что моя мать жива?!

— Что?! — выдыхает Крис, но я на нее даже не смотрю, лишь на него.

Максимилиан злится, его челюсть опять начинает свои пляски, которые сейчас не пугают. Я уже ору, оперевшись на одну руку и подавшись на него.

— Ты оглох, твою мать?! Она знает?!

— Нет, — цедит сквозь зубы, а потом усмехается, — Но теперь знают все остальные. Поздравляю, идиотка тупорылая.

— Думаешь, я поверю, что они не знали?

— Думаешь, мне не насрать, во что ты веришь?

«Знаю, что насрать…» — решительно встаю на ноги.

Он на меня не смотрит, только перед собой, попивая очередную порцию бухла. Видимо я сильно его взбесила, ничего страшного, потерпит еще немного. Я твердо заявляю.

— Дай свой телефон.

— Пошла на хер.

Жестом он указывает сестре, мол хватит, и она отходит в сторону. Действительно все: на его плече чистая повязка, а это означает, что он готов к переговорам. Не истекает кровью, и все такое…

— Ты сказал, что я — залог того, что моя сестра будет делать то, что вам надо. Думаю, ты столкнулся с проблемой, раз я еще здесь.

Молчит. Снова игнорит, и, черт! Как же это бесит. Я стремительно приближаюсь, не обращая внимания ни на кого, и выбиваю его дебильный стакан из рук. Сильно так, с размахом. Он летит в сторону, а через миг с грохотом разбивается о стену, и только после этого меня удостаивают взглядом. Пусть я стою, а он развалился на стуле, но даже так, я будто ниже, чем он. Снова это чувство его превосходства и доминации, которое провоцирует на желание снова ему вмазать, но я сдерживаюсь. Важнее сейчас я, чем глупые порывы. Даю себе пару секунд на "успокоение души", прикрыв глаза, потом коротко выдыхаю и снова сталкиваюсь с его топями, на этот раз отважно и стойко, не давая им себя затянуть.

— Я смогу заставить ее пойти на твои условия.

— Твоя сестра — сраная трусиха, — усмехается за спиной Марина, на что в ответ я цежу сквозь зубы не оборачиваясь.

— Я гораздо лучше вас знаю, кто моя сестра, Марина Петровна, но спасибо за ваше ценнейшее, экспертное мнение.

— Охо-хо…

«Заткнись, злобная сука…» — перебиваю раньше, чем она еще накинет, обращаясь исключительно к Максимилиану.

— Я смогу ее заставить. После нашего разговора, она сделает все, что ты хочешь, включая глубокий горловой из позиции «мостик». Гарантирую.

С боку слышится смешок, который я сразу узнаю — это Арай. Мне даже не нужно смотреть, слишком хорошо я его запомнила за столько то часов, проведенных в его компании. Его я тоже игнорирую, не удостаиваю и толикой внимания, потому что все, что важно — ответ этого козла, который разве что не причмокивает, смакуя свою власть над ситуацией, и, как бы мне не было противно, надо мной.

«Ублюдок…Решай ты наконец!»

Он специально тянет, я это знаю, но не даю ему еще больше возможностей побаловать себя "сладеньким", а тупо молчу. Его это улыбает все равно, но Максимилиан наконец слегка кивает, доставая из брюк телефон.

— Твой папаша слушает ее мобилу.

— Я гораздо лучше тебя знаю, кто мой папаша, Амелия, но спасибо за твое ценнейшее…

— Мне не до шуток.

— Тогда бери и звони. Говорить будешь на громкой связи.

«Да пожалуйста…» — фыркаю, беру мобильный и присаживаюсь на край стула рядом с ним.

Я даже не успеваю задаться вопросом, а какой номер вообще набирать? Когда открываю телефонную книгу, вижу, что он там один.

«Моя сучка » — бросаю короткий взгляд на него, вижу ухмылку.

«Интересно, а кем я была в его телефоне? Моя шлюха ?» — слегка мотаю головой, чтобы избавиться от того, как снова колет изнутри, слышу предупреждение:

— Без фокусов.

Хочется показать средний палец, но вместо того я нажимаю на имя.

Гудок-гудок-гудок.

Я уже думаю, что она и не возьмет трубку, но на четвертом слышу шипение.

— Твою мать, я сказала тебе, не звони мне сам! Я…

— Извини, я тебя расстрою, — ровно отвечаю, нагибаясь ближе к экрану, — Это не твой бывший-психопат, а всего лишь я.

Тишина, которую нарушает только смешок Максимилиана, и который благополучно проигнорирован. Я спокойно жду, пока она не придет в себя, пока наконец не слышу ее обеспокоенный голос.

— Амелия?! Это ты?

— Нет, это призрак прошлого рождества.[11] Хочешь посмотреть, как ты стала горьким…

— Что ты делаешь рядом с ним?! — перебивает, и я вздыхаю, подперев голову рукой.

— Неправильные вопросы задаешь. Гораздо интереснее узнать, что будешь делать ты и совсем скоро.

— В смысле?!

— Он сказал, что ты должна кое что сделать, но судя по всему, ты с этим не спешишь. Он держит меня в заложниках, пока это не случится.

— ЧТО?!

— Я вызвалась тебе помочь. Мы же все-таки сестры, а сестры должны друг другу помогать, да?

— Амелия, послушай…

— Нет, сейчас слушать будешь ты. Приготовилась? Села поудобней? Тогда погнали. Ты сделаешь все, что он тебе сказал, потому что в противном случая я тебя уничтожу. Начнем с самого простого: я вытащу на свет все твое дерьмо, начиная со школы. Найду каждого человека, кому ты насрала в душу, запишу каждое его слово, а потом пойду во все газеты и телеканалы, куда меня только пустят, и дам такое интервью, от которого ты полысеешь на нервной почве. Со слезами, грустными, большими глазами и прочей атрибутикой бедной, несчастной сиротки. Я буду говорить, пока язык не сотру до костей, а еще играть лучше Мерил Стрип. Ради такого постараюсь, даже возьму пару уроков…

— Петя не позволит тебе…

— О, ты погоди, до твоего Пети мы еще доберемся.

— Не поняла…

— Сейчас поймешь. Я знаю, что ты на самом деле делала в Милане.

Бам! Я буквально вижу, как она резко бледнеет, и слышу, как сильно колотиться ее сердце, поэтому улыбаюсь.

— О да…ты понимаешь, к чему я клоню… — протягиваю, играючи, а через миг она аж подрывается.

— Ты что подослала ко мне эту…

— Именно это я и сделала. Ты же помнишь, что она может пролезть в любую