Придворная роза - Аманда Маккейб

Он хрипло рассмеялся:

— Да. Уже давно. Но так хотелось полюбоваться на тебя спящую.

— Зачем? — спросила она, и в сердце шевельнулась смехотворная надежда.

— Потому что, когда ты спишь, мы не ссоримся. Ты, кстати, улыбалась во сне — что же такое тебе привиделось?

— Место, где не было снега.

— И королевы не играли там в свои игры?

— Этого я не смею желать. — Она положила ладонь поверх его руки на своей талии и пощекотала кончиками пальцев теплую кожу, покрытую волосками, ощутив упругие мускулы. Вспомнилось, как в первые мгновения после взрыва он обхватил ее руками, защищая. И возникшее даже в этом хаосе чувство безопасности рядом с ним.

— Вы с Маркусом выяснили, что случилось вчера? — спросила она.

Он на мгновение замер, но тут же привлек ее к себе и снова расслабился:

— Ничего серьезного. Какой-то неуравновешенный пуританин, сторонник Нокса, заклятого врага королевы Марии. Ему взбрело в голову, что заброшенное строение на окраине города собираются превратить в католический храм, и он решил, что лучше поджечь его. К несчастью, там хранились запасы виски из соседней пивной, и произошел взрыв.

— Там и в самом деле собирались устроить храм?

— Нет, конечно. Единственная католическая церковь в Шотландии, если не считать тайных, находится здесь, в Холируде. Королева провозгласила, что протестантизм останется официальной религией Шотландии, а сама молится по-своему в частном порядке.

— Того человека поймали?

— Да. Но таких, как он, полным-полно.

Селия снова пробежала пальцами по его руке, думая о многоликости зла. И опасностях, которые подстерегают простого смертного вблизи венценосных особ. Ее бедный брат получил жестокий урок, а она сама теперь в Шотландии, окруженная интригами, смысла которых толком не понимает.

— Все-таки собирается королева Мария замуж или нет? — спросила она.

— Несомненно. Она не из тех женщин, которые могут долго обходиться без мужчины.

— За Дарнли?

— Да.

— Но почему? — вырвалось у нее. — Он же пустышка, ничтожество, а она королева.

— Королева, чей выбор весьма узок. В Европе всего единицы приемлемых принцев, а за подданного ей не позволит выйти гордость.

— Елизавета предлагала ей Лестера.

Джон засмеялся:

— Мария слишком самолюбива, чтобы согласиться на бывшего любовника кузины.

— Итак, остается Дарнли. — Селия никогда не думала, что, сама неимущая и бездомная, сможет пожалеть королеву. И тем не менее ей стало жаль и Марию, и Елизавету. Они пленницы своего положения. Им никогда не испытать того чувства, что она испытала с Джоном, даже запрещая себе это.

— Мария видит Дарнли другими, чем мы, глазами, — сказал Джон.

— Правда?

— Конечно. — Он обернул прядь ее волос вокруг своего запястья. — Я успел повидать всяких людей, Селия, и очень многие из них вполне предсказуемы.

— Особенно женщины? — Конечно же он читает женщин как книгу и знает все их мечты и желания.

Он невесело засмеялся:

— Как раз в мысли некоторых женщин проникнуть намного труднее, чем в мысли мужчин. — Он крепче обнял ее. — А кое-кого из них я решительно не понимаю.

— А королеву Марию?

— Мария, хотя и выросла при французском дворе, редкостном змеином гнезде, его нравы не изменили ее. Она не умеет скрытничать, ее чувства у всех на виду. Она очень импульсивна. И очень одинока. Уже столько лет, как она вдовеет.

— А Дарнли такой красавчик… — пробормотала Селия. Но она слишком хорошо знала, что может скрываться за красивым лицом.

— Да. И умеет очаровать, если захочет. Будучи в родстве с Марией, он стоит почти в такой же близи от английского трона, как она сама. Вот это она сейчас и берет в расчет. То, что на поверхности. — Джон выпустил ее волосы и расправил их у нее на плече. — Но стоит ей заключить с ним брак, и она очень скоро пожалеет об этом. Из него выйдет жалкий супруг.

Да. Селия больше не завидовала ни одной из королев. Она внезапно устала от них и их запутанных путей. Сейчас ей нужен был только Джон и те ощущения, которые он вызывал в ней. Она повернулась к нему лицом и села, позволив одеялу соскользнуть с груди.

— А как начет меня? — спросила она. — Что ты можешь сказать обо мне?

Он положил ладонь ей на бедро и привлек ближе к себе.

— Ты, Селия, сводишь меня с ума, — проговорил он и прижался губами к ее животу пониже пупка. — Я хочу понять тебя, постоянно видеть тебя, но ты все время от меня ускользаешь.

Селия погрузила пальцы в его взлохмаченные волосы, откинула голову и зажмурилась, отдаваясь наслаждению. Все-таки можно понять, что толкает королеву Марию на столь пагубный брак, — ей не хватает вот этого чувственного дурмана, куда погружает только ласка возлюбленного. Пыла поцелуев, близкого человека рядом в темноте. Тайны, которая соединяет мужчину и женщину…

Он притянул ее к себе и, нагнувшись, погрузил горячий кончик языка в ее пупок, проложил им по животу извилистую дорожку. Осторожными прикосновениями он словно ставил на ее коже свое несмываемое клеймо.

Сквозь полузакрытые веки Селия видела, как он опускается ниже, и почувствовала, как его губы приближаются к заветному месту. Он раздвинул ей ноги, осторожно подул, и у Селии мурашки побежали по коже. Она с замиранием сердца жаждала продолжения, но он только легко коснулся губами ее влажных лепестков.

— Джон… — вымолвила она, задыхаясь.

Он медленно прошелся языком взад и вперед по ее животу, лаская одновременно кончиками пальцев чувствительную точку, а потом его язык проник в нее. Острое наслаждение пронзило Селию. Она обхватила его голову руками и прижала к себе, чтобы усилить ощущение.

Он взял ее ногу и закинул себе на плечо, чтобы проскользнуть еще глубже в нее. Ощущение при этом было даже более сильным, чем когда они соединялись обычным путем.

Слегка ущипнув ее зубами, он с силой погрузил в нее язык, отчего она вскрикнула, взлетев на вершину блаженства. И Джон застонал, усиливая этим ее ощущения. Когда она вернулась на землю, он поцеловал ее снова, едва касаясь, и приподнялся на коленях. Она увидела, что он с улыбкой подносит пальцы к губам, еще раз смакуя ее вкус. Пламя желания разгоралось в ней снова.

— Ты такая сладкая, — проговорил он и уткнулся лицом ей в шею, в спутанные волосы, упавшие на плечо. Он просто обнимал ее и жадно вдыхал запах волос, словно хотел вдохнуть всю ее в себя. Селия почувствовала, как ее обволакивает желание, и обхватила его за спину. Кожа его была влажной, гладкой.

— Селия, Селия, — шептал он, целуя ее волосы, снова и снова повторяя ее имя. От этого Селии вдруг захотелось плакать и не отпускать его от себя никогда.