Дежавю - Дарья Дияр

Коршунов перестал насиловать кнопку и взглянул на меня.

– Что вы там обсуждаете?

– Тебя это не касается, – прошипела я, не сдержавшись. Его присутствие меня только раздражало, в то время как Тимур смог успокоить меня даже по телефону. Он уже несколько раз мог сказать «а я говорил, останься со мной» или «а я говорил, расстанься с ним», но не делал этого, поставив мое самочувствие на первое место.

Столь простая мысль что-то перещелкнула в моей голове, и все стало таким понятным… Я не хотела быть с Русланом, а значит не было никакого смысла в нашем общении. Зато я хотела быть с Тимуром, и какая разница, что было в прошлом?

«Мы» заслужили второй шанс.

Символично, что все это произошло в день, когда мы с Тимуром должны были обсудить нашу ситуацию.

Однажды мы вот так же оказались с ним в одном лифте, и именно тот случай стал переломным в наших взаимоотношениях. С того дня мы ни разу не посмотрели друг на друга как студентка и преподаватель.

В трубке послышался вздох.

– Я помню тот день, Мира.

Его слова разлились теплом по всему телу, губ коснулась улыбка, а перед глазами замелькали воспоминания о дне, когда я влюбилась в Тимура Астахова.

Глава 16. Маленький секрет

1 курс. Февраль

Тимур

Осторожный стук в дверь оторвал меня от проверки очередного эссе.

– Тимур, можно к тебе? – спросил декан, стоя на пороге аудитории.

– Конечно, дядь Дим.

Я взглянул на свои часы и понял, что просидел не меньше трех часов.

– Увидел свет, решил проверить, кто у нас засиделся за работой. Признаться, даже и предположить не мог, что это ты, – сказал Игнатьев и облокотился на ближайшую к моему столу парту. – Уже пару недель хочу спросить, как тебе у нас на соцфаке, но все забываю.

– Скучать не приходится, как видишь, – я указал на пять стопок эссе.

– Ну, это тебе не факультатив у экономистов вести, – усмехнулся он. – Да и ты же сам просил больше преподавательской нагрузки, чтобы развеяться от своих гостиничных дел. Получите и распишитесь, как говорится.

– Мне все нравится, – честно признался я. – Да и студенты попались весьма толковые, я бы даже сказал прилежные. Особенно сто пятая группа.

– Это которые не прогуливают?

– Ты тоже в курсе? – удивился я. – Слушай, а как они собрались в одной группе такие все ответственные?

Игнатьев рассмеялся.

– У них куратор Тарасова, – пояснил он. – Не знаю, как ей это удалось, но клянусь, они прям по струнке у нее ходят с первого дня. Еще ни один преподаватель не заикнулся, что недоволен этой группой.

– Поразительно, – я недоумевающе покачал головой. – Они даже лекции не прогуливают, а ведь мои так и стоят первой парой в понедельник.

– В этом и твоя заслуга. На прошлой неделе анонимный опрос провели среди первокурсников, так твой предмет у них уже в однозначных фаворитах. Нравятся им твои лекции, Тимур. Может, и семинары по инстэку возьмешь? Третий курс у нас в этом году очень хорош, а Тарасова с радостью передаст тебе несколько групп.

– Ты хочешь, чтобы я вообще тут поселился? – я хохотнул и снова указал ему на стопки эссе. – Давай я сперва разберусь с первым курсом, а там посмотрим. Сам-то что делаешь тут в восемь вечера?

– Консультацию проводил, одна студентка пишет курсовую у меня в этом году. Обычно никто не рискует. Кстати, она как раз из сто пятой группы.

Странно, но я почти не сомневался, что знаю, о ком речь. Только одна студентка из этой группы могла решиться на научного руководителя в лице декана.

– Мирослава Власова, – подтвердил мою догадку Игнатьев. – Как она тебе?

Я сдержал нервный смешок, чтобы не пришлось ничего объяснять, ведь уважаемый Дмитрий Николаевич был последним человеком, кому стоило знать о моем истинном отношении к Мирославе.

Эта девчонка сводила меня с ума во всех смыслах. Ее потрясающе яркие голубые глаза каждый раз пронзали меня насквозь, а улыбка и мелодичный голос неизбежно притягивали мое внимание, как сильнейший магнит.

Самое паршивое, что именно с ней у меня ничего быть не могло.

В любой другой ситуации я бы уже пригласил ее куда-нибудь, наплевав на разницу в возрасте, но Мира, черт возьми, была моей студенткой.

– Она… умная и прилежная, – я постарался выбрать наиболее нейтральные эпитеты, хотя на языке крутились совсем другие.

Прекрасная и манящая. Соблазнительная и… запретная.

Первые недели я даже надеялся, что все дело именно в том, что подобные отношения запрещены, но нет, все оказалось гораздо сложнее.

– Рад, что наши впечатления совпали. Хорошая девушка, – кивнул Игнатьев, даже не представляя, как сильно ошибается. Он посмотрел на свои часы и тяжело вздохнул. – Ладно, поехал я домой. Завтра с самого утра встреча с проректором.

Пожав мне руку, он торопливо вышел из аудитории, которую я оккупировал этим вечером. Решив, что оставшиеся эссе проверю завтра, я взял бумажный пакет, в котором за пару часов до этого мне привезли еду из ресторана. Я выбросил из него пустые коробки, проверил, что внутри он чистый и убрал в него стопки студенческих работ.

Проклятье, как же неудобно без кабинета, в котором я мог бы все это оставить и не тащить домой. С другой стороны, планов на этот вечер у меня все равно неожиданно не оказалось.

Погасив свет, я вышел в темный пустой коридор и запер дверь на ключ, который еще нужно было не забыть отдать охраннику. Я почти дошел до лестницы, когда увидел ее и замер на месте.

Мирослава.

Ее платье, напоминающее длинный белый свитер, было подпоясано на талии черным ремешком и выгодно подчеркивало ее миниатюрную, но, помоги Господи сохранить рассудок, невероятно соблазнительную фигурку. Темные волосы свободно рассыпались по спине и так и манили меня запустить в них руки.

Эта девушка была искушением в чистом виде.

Она ждала лифт, удерживая перед собой обеими руками высокую стопку книг и немного пошатываясь от ее веса.

Спохватившись, я поспешил ей на помощь, но открылись двери лифта, и девушка шагнула в просторную кабину. В самый последний момент я успел выставить вперед руку, не позволив дверям закрыться.

Мира выглянула из-за стопки и удивленно распахнула глаза.

– Тимур Андреевич? Не ожидала вас встретить в такое время, – обратилась она ко мне своим нежным голосом, от которого мне хотелось мурлыкать, словно обдолбанный валерьянкой кот.

Двери лифта закрылись.

– Давайте я вам помогу, – сказал я и потянулся, чтобы забрать у нее книги. – Нельзя хрупким девушкам таскать столько