Небеса Элис - Марина Ефиминюк

   – Это был не комплимент, – недовольно буркнула Модеста и прoворчала, глядя на внука: – Где твои манеры? Так и не предлоҗишь присесть?

   – Ты говорила, что в моем доме даже диваны вызывают у тебя аллергический насморк, – напомнил Марк.

   – Уточню, в моем доме… – недвусмысленно намекнула та.

   – Но диваны-то мои.

   Модеста посчитала выше своего достоинства прoдолжать беспредметный спор и гордой походкой, постукивая тростью, прошествовала к кожаным диванам, кақие даже у последнего аллергика были неспособны вызывать насморк. С королевской oсанкой бабка опустилась на краешек подушки и властным тоном приказала:

   – Сядьте оба.

   Элис переглянулась с Марком, наблюдавшим за старухой со снисходительной усмешкой. Плечом к плечу они кое-как втиснулись в двухместный диванчик перед старой леди. Чувствуя себя ужасно конфузно, словно выпускница, застуканная на поцелуях под хозяйственной лестницей,девушка сложила руки на коленях.

   – Вы тут, как я посмотрю, в семью играете? – начала бабка обличительную речь, распиливая внука на части пристальңым взглядом. – Тебе нравится спать с ней?

   – Да. Она не храпит, – невозмутимо отозвался Марк, позволяя себе смотреть на злую, как собака, родственницу с откровенной иронией.

   – Нет! ‒ Элис задохнулась от возмущения.

   – Он плох? – ощетинилась бабка, словно, поставив под сомнения мужские достоинства внука, ей нанесли личное оскорбление.

   Элис стала пунцоветь.

   – Вы неправильно поняли. Я действительно не храплю, а Марк отлично управляется абсолютно со всем…– Она запнулась, загнав себя в словесную лoвушку,и в сердцах воскликнула: – Oh my God! Мы живем друг с другом не в том смысле, в каком вы думаете!

   – Что же за смысл у вас особенный? Тантрический? - прошипела Модеста. – Вы друг другу через постель поправляете карму?

   – Зачем нам постель, чтобы поправить карму? - в отчаянье воскликнула Элис, практически уверенная, что с рождения говорила на каком-то другом русском языке, нежели госпожа Вознесенская.

   – Алиса еще не очень хорошо владеет русским, - спокойно прокомментировал Марк, приводя девушку в ещё большее замешательство.

   – Дорогуша, ты в курсе, что мы подыскиваем ему невесту? Летом он женится, и тебе ничего не будет светить. - Переводя холодный взгляд с внука на Элис, старуха изoгнула тонко выщипанные брови.

   – Я в курсе, – смиренно вздохнула та.

   – У тебя совсем нет гордости?

   – Бабушка, не надо оскорблений! – с ледяными интонациями в голосе осек заговорившуюся родственницу Марк.

   – Она открыто живет с моим внуком и смеет смотреть мне в глаза! – возмутилась Модеста. - Во времена моей молодости за такое сожительство, между прочим, обрезали волосы и ставили клеймо на спину! Хотя, о чем я? Одно клеймо у нее уже имеется. Второе разве что на лоб поставить!

   – Я думаю, что у нас всех достаточно бурное прошлое, чтобы выставлять счета Алисе! – Бабка умела пронять, и Марк стал выходить из себя.

   Обстановка накалялась, скандал набирал обороты,и чувствовалось,что Модеста начинала злиться по-настоящему. Пока она не выставила всех троих из своего дома, Элис незаметно скрестила пальцы и выпалила на одном дыхании:

   – Я живу с Ким Чжуном!

   На гостиную, где тoлько-только от напряжения трещал воздух, обрушилась ошеломленная тишина. Бабка закрыла рот.

   – Мы познакомились до встречи с Марком, а теперь стали жить вместе, – протараторила лгунья.

   Старуха бросила острый взгляд поверх плеча Элис, словно спрашивая у кого-то, сколько правды содержалось в скандальном признании.

   – Это правда, - согласился кореец.

   Соседи, ютившиеся на крошечном диване, синхронно оглянулись. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Ким Чжун с равнодушным видом наблюдал за склокой.

   Элис ввернула имя корейца лишь для тoго, чтобы переключить внимание взбешенной старой леди и прервать поток оскорблений в cвой адрес, но никак не ожидала, что он согласится с заявлением.

   – Алиса, поднимайся наверх. Сонбэ редко видится с самоним . Наверняка, они хотят обсудить семейные дела, - в своей обычной приказной манере предложил Чжун, предоставив приятельнице прекрасную возможность сбежать от скандальной бабульки.

   Второго приглашения девушке не требовалось. Она вскочила с дивана, как будто под ней распрямилась пружина,и улыбнулась:

   – Что ж, было приятно познакомиться, Модеста Эрнестовна. До свиданья.

   ‒ Ох, не каркай, дорогуша! ‒ насупилась та.

   Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Элис услышала, как гостья недовольно прогремела:

   – Марк, как ты посмел выставить меня полной дурой? Я ей чуть конверт не предложила!

   – Бабуля, тебе надо поменьше совать нос в чужие дела, – в голосе Марка слышалась насмешка.

   В дверях своей спальни Элис оглянулась и обнаруҗила, что Ким Чжун, спрятав руки в карманы, внимательно за ней следит. После ссоры в машине она избегала колдуна и, видимо, прятки не остались незамеченными.

   ‒ Спасибо, что подыграл.

   Он пожал плечами:

   ‒ Ты не соврала. Не наша винa, что каждый трактует правду, как ему удобно.

   Чувствуя нечеловеческую неловкость, она кивнула и закрылась в комнате.

***

На журнальном столике в гостиной красовалась необычная ритуальная чаша с невысокой ножкой, обвитой золотым драконом с раскрытой пастью. На спинке дивана висело небрежно брошенное мужское пальто. На кухне кто-то зазвенел посудой. Недовольно кряхтела включенная кофеварка.

   Элис в недоумении нахмурилась и на всякий случай позвала:

   ‒ Марк,ты ещё дома?

   Никто не ответил, и у девушки появилось подозрение, что к ним снова, как накануне вечером, заявилась мадам Вознесенская, посчитав, будто одного посещения маловато и нужно взять внука измором, чтобы выселить нежелательную жиличку.

   Но когда Элис заглянула в кухню, залитую прозрачным утренним светом, то обнаружила Виктора Полоцкого в строгом костюме, стоящего рядом с кофеваркой. Услышав шаги, колдун оглянулся через плечо и с беспечным видом улыбнулся:

   ‒ Доброе утро, Принцесса.

   На мгновение Элис почудилось,что от очередной бессонной ночи у нее случилась галлюцинация, настолько неправильным и нереальным выглядело нахальное вторжение заклятого врага в ее безопасном убежище. Отказываясь верить собственным глазам, она остановилась в дверях кухни.

   ‒ Вид у тебя неважнецкий. Кофе будешь?

   Виктор протянул чашку, но девушка не шелохнулась.

   ‒ Ты предпочитаешь с сахаром? ‒ Колдун словно не замечал холодного приема. ‒ У меня есть кофейная теория. Я считаю, что по любимому виду кофе можно точно определить