15 свиданий Алены Михайловны 2 - Уля Ласка

Кати́ фыркнула, и взглянув на меня из-под ресниц, внезапно поинтересовалась:

— А со Стасом?

— А что там насчёт Ксюши и ее матери? — ушла я от ее вопроса и задала встречный.

— А ты непростая, Алена. Мне сначала почему-то показалось, что Стас клюнул именно на твою открытость и наивность. Ошиблась. Один-ноль в твою пользу. А насчёт Яны… Она прислушивается ко мне. Я ее и познакомила со Стасом. Мы пересекались по модельной работе. Она была дурная-дурная, очень молодая, но не злая, не завистливая, не жадная. Я тогда уже была замужем. Счастливая. И хотела осчастливить всех вокруг. Стас и подвернулся. И все бы было хорошо, если бы они предохранялись.

Меня слегка передёрнуло. Словно Кати́ вмиг обесценила рождение Ксюши.

— Я не об этом, — уточнила она, заметив мое движение. — Ксюшка классная. Яркая. С характером. Вся в отца. Но Яна была совершенно не готова к материнству. Как впрочем и сейчас. Я даже не уверена, изменится ли что-то через десять лет. Но она Ксюшина мать. И проявляет свою любовь, как умеет. А новые серьезные отношения Стаса могут вытеснить ее из жизни дочери совсем.

Кати́ замолчала.

Я подождала продолжения.

Его не последовало.

— И? — я воспользовалась вопросом, которому научилась у Агнии Марковны.

Кати́ сощурилась:

— Что ты об этом думаешь?

— О чем? — прикинулась дурочкой я. Мне было что сказать по всей этой ситуации. Но за последние дни я многому научилась. И предпочла воздержаться от того, что могло быть использовано против меня же.

— Об отношениях Ксюши с матерью.

— Яна ее мать. И всегда ею останется. Повзрослеет — хорошо. Нет, ее будут принимать такой, как есть. Ты же сама сказала об этом.

— Да, но если бы гипотетически у вас со Стасом что-то наметилось, ты бы могла…

— В какой-то передаче я слышала отличный совет. Если честно не думала, что мне он пригодится, однако ж, правильно говорят — не зарекайся. Так вот там советовали, не встречаться с теми, кто ещё состоит в отношениях.

— Мудрое решение, но ведь бывают обстоятельства… — опять ухмыльнувшись, продолжила Кати́.

— А бывает обычное нежелание разбираться со своими проблемами, — подвела я итог нашего разговора. — Я пока решаю свои. Что потом, время покажет.

— Здравая позиция. Ален, ты мне все больше и больше нравишься. И имей в виду, двери моего агентства всегда для тебя открыты. — Кати подмигнула и посмотрела на меня взглядом змея-искусителя, построившего яблоко в нужные руки.

В дверь позвонили.

С тайной надеждой, что это все же Нюра, а не Стас с Ксюшей, я открыла дверь.

Нюры за дверью не оказалось.

Ксюши и Стаса тоже.

Зато за огромным букетом роз стоял Петр.

— Привет, Ален. Нужно поговорить, — по-деловому коротко обозначил он цель своего визита.

— О чём?

— Может быть, ты меня для начала впустишь? Или так и будет говорить через порог?

— Хорошо. Впущу. Но у меня есть одно условие.

— Какое? — насторожился Петр.

— Жди здесь, — я быстро метнулась к техническому шкафу, вынула совок и веник, которые держала специально для разных школьных мероприятий по уборке для Аси. — Вот, — протянула я их Петру, вернувшись к двери.

— Что это? — он подозрительно поморщился.

— Проходи и убери за собой. Давай я подержу цветы.

Петр сделал шаг в квартиру и увидел то, что я имела в виду.

— И зачем это? — он нахмурился.

— В качестве извинения.

— Но ты же знаешь, что я был не в себе.

— Знаю, но в тетя ничего не запихивали насильно. Это твоя ответственность, Петр.

— Ты ждала меня, да? Специально ничего не убрала, чтобы напомнить и унизить?

Да, я хотела, чтобы он это запомнил. Впервые в жизни, когда мне не захотелось закрыть глаза и пощадить его чувства.

— Можешь думать и так. А можешь сделать это в качестве извинения, и мы поговорим о том, зачем ты пришел.

— Ни за чем! — взорвался Петька, швырнул букет на пол, вышел из квартиры и с силой захлопнул за собой дверь.

— Что-нибудь покрепче? — в кухонном проёме нарисовалась Кати́ с бутылкой в одной и парой болкалов в другой руке. — По-моему, отличный повод отпраздновать расстановку всех точек над i.

Глава 37

Стас

— Папа, ну что там?! — дочь забежала в кабинет и прямиком бросилась к телескопу.

— Ксюш, мы же договорились. Подождем когда придет Катя, и все узнаем.

— Ну пап!

— Нет.

— А может они уже закончили?

— Ксюша, мы в любом случае не пойдем к Алёне. Я обещал не беспокоить ее до субботы.

— Так и не ходи, а я быстренько сбегаю и узнаю, как у нее дела.

— Нет. И никаких больше билетов исполнения желаний.

Дочь поджала губы, а потом с обидой процедила:

— Ну и ладно. Вот вырасту чуть-чуть и уйду к Алёне жить.

— А меня оставишь одного?

— А сам виноват!

— Я делаю так, как попросила Алёна.

— А дядя Назар или Грач не сделают и заберут ее себе. Придется мне просить их, чтобы меня удочерили. Мы ж тогда с Алёнкой сестренками будем. Классно! — внезапно воодушевилась дочь.

— Вот ещё. Никому я тебя не отдам!

— И Алёну?

— И… Алёну.

— Папка! — дочь радостно подбежала ко мне, забралась на колени, обняла за шею и чмокнула в щеку. — Давай сейчас, а?! А то Катя расскажет ей всякого, и она нас не захочет.

— Ого, а что это такое за “всякое”? Хочу подробности! — Кати́ бесшумно материализовалась в двери и хищно улыбнулась.

— Ничего такого. Я просто так сказала, — Ксюша моментально пошла на попятную. — А зачем ты ходила к Алёне?

— Хотела познакомиться поближе, — не стала отпираться Кати́, тем более после того, как она не ответила на оба моих звонка и сообщение с тем же вопросом, что задала ей сейчас дочь. — Она очень интересная женщина, — сверкнула глазами Кати́.

— Конечно, интересная! — Ксюша активно закивала, подтверждая сказанное. — А ещё добрая, умная, красивая, очень хорошо рисует и готовит вкусненькие блинчики! — дочь остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Впечатляет! — кажется, искренне восхитилась Кати́. — Ксюш, а откуда ты знаешь, что она хорошо рисует?

— Так она мне нарисовала рисуночки!

— Да? А они у тебя остались? Так хочется посмотреть!

— Сейчас я тебе всё покажу! — Ксюша легко попалась на крючок и убежала в свою комнату за альбомом.

— Ты с ней спал? — ошарашила меня своим вопросом Кати, как только мы остались одни.

— Кать, мне кажется, ты забываешься.

— Ой, Стас, а чего ты внезапно такой скрытный?

— Потому что это точно не твое дело.

— Ну-у-у как сказать.

— Что?

— Может быть, я могла бы поспособствовать.

— Чему?

— Тому, чтобы ты стал