Вторая Академия - Ольга Дмитриевна Силаева

Голем сверкнул на меня глазами, пододвигая стакан с молоком. Я осторожно принюхалась: уж слишком невинное у Хата было выражение лица. Впрочем, так-то оно по-прежнему ничего не выражало, просто энергия, питающая голема, позволяла улавливать идущие от него эмоции — когда голем того хотел.

— Хвастовство: хозяин, рискуя жизнью, пробрался в глубины развалин, достал меня и активировал. — Хат словно бы приосанился. — Он возился со мной четыре месяца, пока я не пришёл в сознание. Я ждал этого три с половиной тысячи лет.

— И ты не развалился в пыль?

— Это вы разваливаетесь в пыль, ограниченные органические существа, — фыркнул голем. — Я превозмогаю.

— Впечатляет.

Я отставила пустую сковородку и промокнула губы услужливо поданной салфеткой.

— Спасибо за завтрак, — осторожно сказала я. — Ты можешь рассказать что-нибудь о Рэе? Что-то, что поможет нам двоим лучше работать вместе? У нас впереди важное задание, и я ему нужна.

Глаза голема на миг потускнели, словно он задумался.

— Исследовательский вопрос: хозяин говорил тебе о категориях? Первая категория отказывается причинять зло близким и ученикам, вторая причиняет зло тем, кого любит, но ломается после этого, а третья…

— Вонзает стилет под лопатку собственной сестре и идёт спать, — прервала я. — Да, говорил. И я не верю, что Рэй относится к третьей категории.

Голем издал ехидный и очень вредный смешок.

— Триумфальное ехидство: а вот и ошибаешься! Он жестокий, безжалостный и способный на всё хозяин. Мне он нравится. И знаешь почему?

— Почему?

— Потому что он одурачил даже тебя этой ночью. Теперь ты думаешь, что пронзила своим недалёким мокрым сердцем маску хозяина, увидела его настоящее лицо и впереди у вас бесконтрольное размножение и общая смерть в глубокой старости.

Я невольно бросила смущённый взгляд на скомканные простыни на кровати.

— Я вовсе не… — начала я, но голем вновь фыркнул:

— Все вы одинаковы. Думаете, что маска лишь одна. А их может быть две, три, сколько угодно. И ты никогда не доберёшься до последней, потому что её не существует.

Он встал и вновь закинул рунное ружьё за плечо.

— Всё, что хозяин говорит тебе, — ложь. За маской всегда скрывается ещё одна маска. И не говори, что я тебя не предупреждал.

Я вздохнула, допивая молоко.

— Что ж, спасибо. Наверное.

— Кстати, я сказал, что у тебя ещё только десять минут? Потом ты опоздаешь, а хозяин не любит, когда опаздывают. В последний раз его ученик вылизывал холлы Второго Архивариата неделю! — Глаза голема мечтательно блеснули. — Неделю я мог безнаказанно над ним издеваться и подвергать жесточайшим насмешкам, а он ничего, ничего не мог сказать мне в ответ. Ммм… золотые дни!

Десять минут! Не слушая Хата дальше, я подхватила чистую форму и пулей кинулась в ванную. Если из-за этого обсидианового типа с омлетом я и впрямь опоздаю, я отомщу. Повешу ему на голову весёлый цветочный веночек и…

Я беспомощно рассмеялась, включая воду. Всё-таки Рэй заботился обо мне, раз велел Хату приготовить мне завтрак и не отходить от меня в гробнице ни на шаг.

И одновременно сердце кольнуло. «Всё, что хозяин говорит тебе, — ложь».

Что, если Хат не был так уж неправ?

К телепортационной площадке я почти бежала, оставив голема позади.

Знаменитая ледяная пирамида, откуда один-единственный дальний телепорт отправлял на испытания. Куда угодно, в любую точку мира, хотя на самом деле точек назначения было не так много.

Но сейчас нас ждал дальний телепорт в древнюю алую пустыню, над которой жгло воздух багровое солнце. К древним гробницам тёмных сиддов, к сорокаметровым колоннам и гигантским статуям, к палящим дням и ледяным ночам — и к безжалостным испытаниям. Вернёмся ли мы все целыми и невредимыми?

Я с облегчением выдохнула, увидев, что у входа в пирамиду стояли лишь две фигуры. Я успела вовремя и даже не последней: гонг, возвещающий наступление восьми утра, только начал бить.

— А вот и моя ученица, — невозмутимо произнёс Рэй. — Отлично. Лови.

Он бросил мне кожаную сумку. Я открыла её, перебирая содержимое, и нашла круглую тяжёлую флягу с водой с руной пополнения на донце, два брикета армейских пайков, кусок мела, круглый цилиндр, испещрённый рунами и служащий фонариком, тугой свёрток с аптечкой и моток верёвки с крюком.

На миг наши взгляды встретились. В моём взгляде, я знала, был вопрос. Прошлая ночь — она была? Она считается? Мы вообще будем о ней упоминать?

Но Рэй едва заметно покачал головой. «Не сейчас», — шевельнулись его губы.

Хат механическим шагом поднялся за мной и замер у входа в пирамиду, изображая обычного безмозглого голема. Рэй отошёл к телепорту, настраивая руны: без преподавателя мы не телепортировались бы даже в соседнее здание.

А я подошла к Ксару, стоящему у перил.

— Спасибо тебе, — негромко произнесла я. — За пожертвованные артефакты, за защиту, за всё. Если мне нужно будет рискнуть жизнью, чтобы тебя спасти, я это сделаю.

Ксар лишь кивнул, глядя вдаль.

— «Навсегда» — очень трудное слово, — вдруг произнёс он. — Я и сам не знал насколько.

— Я знаю, — тихо сказала я.

— Я раз за разом воскрешаю в памяти ту ночь, пытаюсь представить, что бы я сказал, чтобы не дать тебе уйти… и ловлю лишь пустоту.

Губы Ксара сжались.

— Я не хочу, чтобы это была пустота.

Я оперлась на перила рядом с ним.

— Но от Сильвейны ты не уйдёшь. Не нужно, Ксар. «Навсегда» — тяжёлое слово, но ты привыкнешь.

— Привыкну ли? — тихо сказал Ксар.

Я закусила губу. Мне тоже было сложно привыкнуть, что годы нашей детской дружбы и моей влюблённости навсегда остались позади. Потеря ныла в сердце, переплетаясь с упрямым знанием и тайной болью, что никто другой не будет для меня тем, кем стал Ксар. Я знала, что даже годы спустя буду вздрагивать и прислушиваться к чужому разговору, едва заслышав его имя.

С Рэем всё было иначе. С ним мне было легко и свободно, и он знал меня — по крайней мере, мои слабости. Но нас связывали лишь мгновения страсти и наслаждения, не настоящие чувства, и мы оба это знали. Хотя на долю секунды, когда мы с Рэем лежали в тишине, измотанные и счастливые, и глядели друг на друга, мне вдруг показалось…

Ничего. Глупость.

И тут я увидела ещё три фигуры, быстрым шагом идущие к нам, и у меня упало сердце. Вот уж кого я совершенно не ожидала увидеть.

Моя сестра. А рядом с ней — принц Тиар и мирно вышагивающий чуть позади Гёрз.

— Что… что они