Я присмотрю за тобой - Галина Геннадьевна Черкасова

— Посмотри!

— Оно зеленое.

— Ну да. К глазам.

— Кислотное?

Тоня поджала губы.

— Итальянское, между прочим. Померь. Вдруг понравится.

— Нет. Может, я пойду…

— О-о-о, — протянула Тоня, напрочь игнорируя Ирино нытье, и, рывком содрав с вешалки очередное платье, бросила его подруге. — Мне оно мало. Тебе должно быть как раз. Надень, пожалуйста.

Ира опустила глаза, развела руки, приподнимая лёгкое платье кораллового цвета.

— Оно длинное, в пол, — заметила Тоня.

Ира кивнула и молча стала переодеваться. Антонина снова принялась рыться в шкафу.

— Помоги, пожалуйста, — позвала Ира. — Не могу застегнуть.

Тоня подскочила к ней, бросила на кровать цветастую коробку и, быстро застегнув молнию и пояс, ловко поправила лиф.

— Ну-ка, повернись.

Ира послушно развернулась. Тоня бесцеремонно дернула её за хвост и стянула резинку. Светлые волосы упали на плечи. Ира тряхнула головой и вопросительно посмотрела на Тоню. Та как-то странно улыбнулась, отступила в сторону и указала на зеркальную дверь шкафа.

— Сама смотри.

Ира сделала шаг вперед и повернулась к зеркалу. Собственное отражение смутило её. В платье не было ничего особенного — без рукавов, верх лифа — тонкая сетка, по вороту и плечам отделанная металлическими, под серебро, завитушками. В таком же ключе был выполнен тяжёлый на вид, широкий пояс, делающий талию невероятно тонкой. Лёгкие, аккуратные складки из-под него тянулись книзу, где расходились широким подолом. Все чудо платья заключалось в цвете — коралловый, но не насыщенный, в красноту, а кремовый, будто сливочный. И этот цвет сделал Иру другой. Исчезла обычная бледность лица, волосы зазолотились. Но главное — засияли глаза. И без того яркие, они стали глубокими, томными, влекущими.

Ире отчего-то стало не по себе, и она отвела взгляд.

— Офигенно, да? — Тоня сунула ей в руки белые босоножки. — У тебя линзы что ли?

— Нет.

— На шпильках ходишь?

Ира не успела ответить. В дверь постучали и, не дождавшись ответа, в комнату заглянул круглолицый, лысый мужчина.

— Тоник, завтра… Ух ты! Моё почтение!

Мужчина поклонился. Ира, сглотнув, кивнула.

— Пап, — Тоня скрестила руки на груди. — К тебе же в кабинет так не вламываются, а?

— У тебя не кабинет, Тоник.

— А если б Ира тут переодевалась?

— Простите, леди! — мужчина примирительно вскинул руки. — Очень простите, я пошёл.

— А что хотел-то, пап?

— Завтра на стрельбища едем. Определись до вечера, из чего палить будем.

— Заметано! — Тоня подскочила к двери и, захлопнув её у отца перед носом, обернулась к Ире. — Видишь? Даже папашку вштырило. А он — ценитель тот ещё.

— Охотно верю.

— Ну так? Берёшь?

— Беру. Спасибо огромное.

Тоня схватила Иру за руки и, притянув к себе, заглянула в глаза.

— И как, изумрудная? Закадришь актёра?

— Тоня, хватит уже!

— Не хватит! Ты почему-то совершенно себя не ценишь. Так хоть глаза свои красивые разуй и посмотри, как на тебя мужчины глядят!

Ира вздохнула, отвернулась.

— Тоня…

— Что?

— Ты ездишь с отцом на стрельбища?

— Ага. Он у меня военный бывший. Любитель попалить. Сына ему природа не дала, выучил меня.

— Интересно. А из пистолета умеешь?

— Пссс… Обижаешь! В пулевой стрельбе на первый разряд иду.

Ира сглотнула. Не об этом она должна была сейчас думать, но…

— А можешь меня научить?

Забрав платье и пообещав прийти на первый урок в назначенное время, Ира вернулась в квартиру Сергея. С утра они с Раей сидели вдвоём. Теперь же в гостиной собралось человек десять. От неожиданности Ира совсем растерялась и так и замерла у дверей, прижимая к груди пакет с платьем и глазея на разодетых мужчин и женщин, что-то бурно обсуждавших у барной стойки.

— О, Ирина! Проходи! Мы выбираем лоты для аукциона! — к ней подскочил Шилов, повёл рукой, приглашая присоединиться к беседе. В гостиной на мгновение повисла тишина, а потом гости, оценив незначимость лица, их побеспокоившего, снова подняли шум.

— Здесь и Марина Рейонзофф, и Рикил, и Леночка Иванова… Она вяжет невероятные вещи для собак и кошек, и любезно согласилась подарить нам несколько изумительных кофточек.

В гости к Сергею пожаловали дизайнеры модной одежды для животных, художники и фотографы, рисующие и снимающие братьев меньших, владельцы салонов для кошек и собак. Все они должны были помочь приюту, предоставив эксклюзивные лоты для благотворительного аукциона, не без пользы себе, разумеется. Ира поздоровалась и незаметно, а это было несложно среди такой пестрой толпы оригиналов, скрылась на кухне. Там трудилась Рая — раскладывала закуски, разливала безалкогольные напитки.

— Вам помочь? — предложила Ира.

Рая только отмахнулась — мол, не мешай.

Ира прошла в "кошачью" комнату. Там, укрывшись от шума и суеты, спал на полу Рыжий. Мэв крутился в гостиной и вместе с Шерифом получал всю любовь и внимание любителей животных. Смурф таился в одном из домиков. Фея грела Рыжему бок. Только Зевс снова куда-то пропал. Лелеял план мести, наверное.

Ира вздохнула, прислушиваясь к голосам из гостиной, и, отняв пакет с платьем от груди, растерянно посмотрела на него.

Если ей сейчас так неуютно, что же будет на вечере?

— Ира!

Она чуть улыбнулась и обернулась. Он стоял в дверях. Заметил её улыбку и в ответ улыбнулся так тепло — и губами, и глазами, что у Иры на миг закружилась голова.

— Через полчаса жду тебя внизу. Поедем с Шиловым выбирать лоты из предложенного. Поможешь? Заодно поужинаем.

— Конечно.

Сергей отсалютовал ей.

— Жду!

Ира вздохнула и снова прижала к себе пакет.

Что греха таить, она ждала этого вечера. С тревогой, надеждой и потаенной радостью, бережно сокрытой за защитным панцирем равнодушия. Она знала, чувствовала каждой разорванной струной своей души, что теперь-то все встанет на свои места, и она сможет, у неё обязательно получиться упасть в его объятья, перепрыгнув через чёрную бездну прошлого.

Пришла пора идти вперед.

Пришла пора быть любимой.

***

Сергей, вопреки своей привычке ждать даму, сидя в машине, вышел из такси. Придирчиво оглядел белую камри, подумал, что стоило бы самому сесть за руль. Но фуршет подразумевал алкоголь, и тут ничего не поделаешь. Подвыпившие звезды — щедрые звезды, а он, как хозяин мероприятия, должен был подавать гостям пример.

Стоял прохладный вечер догорающего лета, и во дворике, зажатом со всех сторон облезлыми пятиэтажками, народу моталось немерено. Поэтому Сергей не хотел выходить. Такси изначально привлекло внимание сидевших на скамейке перед Ириным подъездом женщин, и Сергея они заметили сразу, стоило ему открыть дверцу. Нет, конечно, к нему не ломанулись за фото, что сделали девушки, гулявшие с детьми вдоль дороги, но