Бессердечный - Элси Сильвер

– Привет, – голос Уиллы мягкий и сонный.

– Привет, – шепчу я, и в моем голосе слышится улыбка.

– О боже. Извини. Он попросил, чтобы я легла с ним. Ему снова было плохо. Его рвало… сильно. – Она вертит головой, осматриваясь по сторонам. – Я не хотела засыпать в твоей постели.

Мне нравится, что ты в моей постели.

Эта фраза вертится у меня на языке, но я удерживаю ее и говорю вместо этого:

– Все в порядке. – Я протягиваю руку и провожу по шелковистым волосам Уиллы, мягко укладывая ее голову обратно на подушку. – Просто спи.

Все равно Люк в полной отключке лежит на ее руке.

– А ты где будешь спать? – сонно моргает она.

– В комнате Люка. – Мне следовало бы убрать руку, но я продолжаю гладить ее по волосам.

Ее ли я успокаиваю или себя? Я не уверен, что знаю ответ.

– Извини.

– Не стоит. Спасибо. Сегодня ты была даром свыше.

– Ты сильно преувеличиваешь, Итон, – бормочет она, утыкаясь лицом в подушку, тем самым прячась от комплимента.

Интересно, чувствует ли она мой запах?

Нежно собрав несколько ее прядей, я отвожу их ей за ухо и провожу пальцами по линии ее челюсти.

– Тебе нужно научиться принимать комплименты, Ред. Простая благодарность – все, что нужно.

– Хоро…

Я прижимаю большой палец к ее губам, очарованный тем, как они мягки и податливы, когда я к ним прикасаюсь.

– Ред. Просто прими мою благодарность. А теперь молчи и засыпай.

Она сжимает губы и уверенно кивает. От этого движения Люк вздрагивает, но не просыпается, а только переворачивается и утыкается ей в грудь, а его маленькая ладошка ложится на ее руку.

Я наблюдаю за тем, как Уилла смотрит на него, словно все еще пытаясь осознать, где она и что делает. И когда она поднимает на меня глаза, на ее милом личике вырисовывается нерешительность, и я могу лишь улыбнуться в ответ.

Уилла Грант слишком хорошо смотрится в моей постели.

* * *

– Кажется, я видела порно, которое так начиналось.

Я поднимаю голову от обивки заднего сиденья джипа Уиллы, которое чищу.

– Пардон? – Я выглядываю в открытую дверь и вижу ее, сидящую на верхней ступеньке моего крыльца в черных легинсах и такой же майке.

Она замечательно выглядит.

В этом доме нет ни единого места, где эта женщина выглядела бы как-то иначе.

Я вижу очертания пирсинга на ее сосках, но больше всего меня завораживает то, как ее бледная кожа контрастирует с темной тканью одежды. Ее огненные волосы кажутся еще ярче.

– Суровый механик с накачанными мышцами и девушка, у которой нет денег, чтобы ему заплатить. Этот сюжет стар как мир.

– Какая же хрень у тебя порой вырывается изо рта. – Я вытираю руки о кусок рваного полотенца. Он бледно-розовый. Как губы Уиллы.

– Это что на тебе, кепка козырьком назад? – Она показывает на меня пальцем, чуть хихикая. – Как ты резко сменил пластинку.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты используешь юмор, для того чтобы скрыть, как тебе самой неловко?

– О да. Постоянно. – Она улыбается, а я удивленно качаю головой. – Моя мама – психотерапевт, помнишь?

– Я же тебе говорил, что ты здесь не обязана заниматься стиркой и уборкой.

Она вскидывает голову, и утреннее солнце сверкает на ее гладкой коже.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты ужасно щепетилен?

– Уилла. – Я скрещиваю руки на груди.

– Кейд, – передразнивает она мое движение руками. Вот только ее руки формируют подставку под ее полную грудь, и я теряю концентрацию. Хмурый вид исчезает с моего лица.

– Не буду же я просто сидеть и бить баклуши в доме, где лежит заблеванная одежда. Это попросту отвратительно.

– Ты помыла ванную.

– Там тоже была рвота.

– Полы?

Она гримасничает.

– И на полах.

– О господи. – Я хватаюсь за кепку, прижимая ее к затылку, а подняв глаза, примечаю, как Уилла смотрит на мои руки.

Какая-то часть меня прямо-таки кайфует от этого. Но есть и другая часть – взрослая и знающая, что нужно положить конец этому напряжению между нами, чем бы оно ни было.

Для начала неплохо было бы не притягивать Уиллу к себе, не впиваться в ее губы и не кончать в штаны после этого.

Также не стоит сажать ее на край моего джакузи и трахать взглядом, наслаждаясь тем, как она выглядит в купальнике, нарушающем все правила приличия.

– Да я совсем не против. Это, – она машет рукой, – неважно. Мне стало жаль Люка. И ты тяжело работаешь весь день. Мне не хотелось, чтобы ты пришел в облеванный дом.

– Ты не горничная, Уилла.

Ее губы подрагивают, а глаза сужаются. Я давно приметил этот взгляд. Такой взгляд у нее появляется прямо перед тем, как она скажет что-то неуместное.

– Ну, однажды на Хэллоуин я была развратной горничной.

Я хмуро смотрю на нее. Внутренне же я хмуро смотрю на самого себя, потому первыми моими мыслями были:

1. Сохранился ли у нее этот костюм?

2. Как мне выследить и убить каждого парня, который видел ее в нем?

Она издает смешок, а я ее игнорирую. Так будет лучше для нас обоих.

– Ты убрала весь мой дом, а свою машину так и оставила облеванной?

Ее голова неуверенно покачивается из стороны в сторону.

– Ну да. Показалось, что это проблема не сегодняшнего дня. Я собираюсь заняться этим всерьез. Это не особо важно, так что ты можешь остановить свой порноремейк в любой момент.

– Я почти закончил, Уилла. Это самое малое, что я могу для тебя сделать, – бурчу я, забираясь обратно в джип, лишь бы не смотреть на нее и не видеть движение ее губ, произносящих слово «порно».

– Кейд, заканчивай. Сейчас семь утра, а ты поздно вернулся домой. Во сколько ты встал? Разве тебе не нужно на работу?

– Я не сплю, Ред. И я взял выходной, чтобы позаботиться о вас, ребята.

Она не отвечает. Я слышу, как захлопывается входная дверь, и выдыхаю, радуясь, что она ушла. Я всецело погружаюсь в мытье сиденья с шампунем, глядя на то, как надуваются пузырьки и превращаются в белую пену.

Это приятное развлечение. Ручной труд обладает особым свойством успокаивать мой разум, облегчать мои заботы, удерживать меня на верном пути и концентрировать внимание на том, что действительно имеет значение.

Я уже успеваю погрузиться в размышления о важном, когда чувствую, как мягкая рука прижимается к моей спине.

Я крепко зажмуриваю глаза, потому что уже знаю, кого увижу, когда обернусь. И мне необходимо держать себя в руках.

Но повернувшись к Уилле, я чувствую, как