Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

Я вспоминаю об этом, заходя в дом Эвана. Он был моим лучшим другом в детстве, и мы все еще близки. Встречи на каникулах стали реже, когда все из нашего класса отдалились друг от друга и стали самостоятельными… Но я продолжил общение с большинством парней, с которыми играл в хоккей, а я был очень популярен в старших классах. Я редко тыкал этим в лицо Лэндону – потому что предпочитал притворяться, что его не существует, – но и не уклонялся от стереотипов мистера Популярного в старшей школе.

Я все это хорошо помню. Моя жизнь в Холте не так уж отличается. Просто я достаточно времени провожу на тренировках, и лимит на вечеринки ограничен. Мое правило не пить во время сезона тоже все портит. Тусоваться трезвым с пьяными раздражает до боли.

Сегодня я в первый раз с начала сезона на старшем курсе нарушаю свое правило. У меня неделя в Клермонте, прежде чем я вернусь в Холт на несколько недель раньше остального кампуса, чтобы подготовиться к беспроигрышному сезону.

Я неторопливо вхожу на кухню, позволяя старым знакомым останавливать меня, спрашивать про сезон и предаваться воспоминаниям. Они не вызывают у меня особой ностальгии. Я куда счастливее в Сомервилле, чем когда-либо был здесь.

Эван занимает место у стойки. Мой бывший фланговый встречает меня широкой ухмылкой.

– Харт! Наконец-то, чтоб тебя!

– Ты сказал: «В девять». Сейчас всего полдесятого, – замечаю я.

– Детали. – Эван машет рукой. – Хочешь пива?

– Еще как.

Он передает мне бутылку, такую холодную, что я вижу, как конденсат стекает по темному стеклу. Я срываю крышку и делаю глубокий глоток. Прохладный хмель прокатывается по языку, и я ухмыляюсь.

– Что, все еще не пьешь во время сезона? – подначивает Эван.

– Нет. Но меня все устраивает.

Эван ухмыляется:

– Да, я так и понял. Без проигрышей? Больше чем половина сезона? – Он качает головой. – Я знал, что ты хорош, мужик. Но то, как ты играешь! – Он присвистывает. – Вся твоя команда как сжатый кулак. Я не могу половину парней заставить прийти на утреннюю тренировку.

Я фыркаю. Эван пошел играть в третий дивизион, как и я. В отличие от меня, он занялся этим без далекоидущих целей.

– Ты точно не ходишь с ними по барам круглые сутки?

– Я отказываюсь давать показания.

– Да, я так и думал.

Я смеюсь, прежде чем сделать еще глоток хмельного счастья. Я забыл, как вкусно бывает холодное пиво, особенно после выматывающей тренировки, которую я устроил себе на коньках.

– Ты Конор Харт, верно? – спрашивает женский голос.

Я поворачиваюсь и вижу блондинку, улыбающуюся мне. Она хорошенькая. Намеренно. Каждая прядь светлых волос лежит идеальным локоном, а губы подкрашены алым цветом.

– Верно, – подтверждаю я, делая еще глоток пива. Последний глоток, как выясняется. Я ставлю пустую бутылку на кухонную стойку. Она звякает о мрамор. – Мы раньше встречались, красавица?

Блондинка расцветает. Эван закатывает глаза у нее за спиной, потом отворачивается поговорить с кем-то еще.

– К сожалению, нет. Я учусь в Брайтоне. – Она осматривает меня с ног до головы. – Парни из нашей хоккейной команды не идут с тобой ни в какое сравнение. Надо было тебе играть за нас.

Я напрягаюсь от напоминания. Было много предположений, почему я отказался играть в вузе с первым дивизионом и предпочел ему Холт. Некоторые верно угадывали, что это имеет отношение к Хью. Но единственным человеком, кому я в этом признался, была Харлоу. Я не испытываю никакого желания делиться правдой с этой девицей.

– Мне нравится быть аутсайдером, – вместо этого говорю я.

Блондинка смеется.

– Хочешь сказать, что получить абсолютный рекорд по забитым голам – значит быть аутсайдером?

Я чувствую укол интуиции. У меня нет проблем с девушками, которые хотят быть так называемыми доступными болельщицами. Которым во мне интересно только то, что я играю в хоккей. Но странно, что эта знает мое имя, упомянула, что я не играю за Брайтон, и в курсе моей статистики. Если она хочет со мной замутить – о чем мне говорит ее короткий топ, – она явно не из тех, кто хорошо воспримет фразу «только секс». Если она учится в Брайтоне и участвует в общественной жизни, есть шанс, что она читала статью про меня. Но, как верно указала Харлоу несколько недель назад, хоккей третьего дивизиона – не совсем тот материал, который встретишь на первой странице.

Напоминание о Харлоу убивает всякий интерес к этой девице. Я так и не смог выбросить секс с ней из головы – полная противоположность того результата, которого я полагал добиться, – а я никогда не занимался сексом с одной девчонкой, чтобы забыть другую. Не то чтобы кто-то западал мне в душу так, как Харлоу, но все же.

Выпитая после тренировки вода и только что выхлебанное пиво дают мне достоверный повод быстро закончить этот разговор.

– Зов природы. Было приятно познакомиться…

Блин, она сказала свое имя? Даже если и так, я понятия не имею, как оно звучит.

– Келли, – подсказывает она. Вместо того чтобы разозлиться, что я не спросил или забыл ее имя, она просто смотрит на меня. Это приводит в замешательство.

– Приятно познакомиться, Келли.

Я дружелюбно улыбаюсь и выхожу из кухни, направляясь в туалет, расположенный за кабинетом отца Эвана. Сворачиваю налево и вижу очередь человек из пятнадцати, ждущих своей очереди в туалет. В детстве я часто бывал здесь и знаю, где второй туалет в гостевой комнате наверху. Отливаю, мою руки и выхожу в смежную спальню.

Она больше не пустует. Но вместо разгоряченной парочки меня встречает та же блондинка, что была внизу. Келли. Удивление заставляет меня замереть. Она пошла за мной сюда? Какого хрена?

– Лэндон не врал, – говорит она. – Ты и правда ничего не знаешь про него, а? Даже имени девушки, с которой он встречался последние два с половиной года.

Я просто пялюсь на нее. Судя по всему, на девушку моего брата. Не то чтобы я представлял, что он с кем-то встречается, – я просто много лет не видел его лично.

– Знаешь, у него ушел год, чтобы упомянуть о тебе. Как-то раз он признал, что у него есть брат. Попытался обыграть это небрежностью. Думаю, он старался не дать мне понять, насколько ты его паришь. Ну а как могло быть иначе? Ты симпатичнее. Спортивнее…

– Он не обрадуется тому, что ты