Второй шанс для старой девы - Анна Рейнс

Признаться честно, в этот самый момент я хочу принять предложение Эммета да хоть ради того, чтобы ей насолить.

— Тогда примите и мой дружеский совет, — вкрадчиво отвечаю я, чудом возвращая на лицо спокойное выражение. — Лавандовый вам совсем не к лицу. Выбирайте белье какого-нибудь другого цвета. Особенно когда разгуливаете в нем ночью по чужому поместью.

Ее лицо вытягивается. Говорю я о недавней попытке соблазнения — и она это явно понимает. Вероятно, думает, что я увидела ее случайно.

— Не понимаю, о чем вы, — цедит она и быстрым шагом идет дальше по коридору. Я чувствую торжество и подобие разочарования. Эмоции плещут через край, хочется выместить их хоть на ком-то. И Патриция — идеальная подушка для битья.

Но колотить приходится обычную подушку. Когда возвращаюсь в свою комнату, естественно. Обессилев, я валюсь на кровать, разглядывая потолок. В голове ни единой мысли.

Никогда не любила фразу “утро вечера мудренее”, но, кажется, пора дать ей еще один шанс. Лимит событий за один день явно превышен. Нужно просто выспаться и обдумать все завтра, на свежую голову.

Так и поступаю.

Утром заряжают дожди. Я просыпаюсь под бодрый стук капель в окно, от которого слегка дребезжат стекла. Вдалеке слышатся раскаты грома. Вообще, грозы по утрам бывают редко, и я воспринимаю это как знак. Тревожащие звуки с ходу задают боевое настроение.

Готовлюсь я с особой тщательностью. Долго выбираю платье, останавливаясь на черном, неизвестно как затесавшемся среди ярких, струящихся тканей. Обтягивающее, с длинными рукавами и вырезом лодочкой. Прямо-таки собираюсь на похороны собственной гордости.

Волосы зачесываю вверх и делаю хвост. Смотрится очень удачно и даже почти современно. Местные дамы их так не укладывают.

Через слуг передаю Эммету записку. Прошу встретиться в кабинете этим утром. Ответ приходит быстро — минут через десять. Пока разворачиваю сложенный пополам лист, запрещаю себе волноваться. От этой сделки моя жизнь зависит, нужно быть начеку. Жалею, что в прошлой жизни была маркетологом, а не каким-нибудь юристом.

“Продавать” себя даже стараться не нужно. Вон мой “горячий клиент” велит идти в его кабинет. Прямо сейчас.

Делать нечего, иду. Игнорирую стук сердца, вспотевшие ладони, пересохшие губы, мелкую дрожь. Они только усиливаются, стоит мне увидеть Эммета. Как всегда спокойного и собранного, словно вчерашнего эпизода и не было.

Может, мне все это приснилось?

— Доброе утро, — вежливо улыбается он. Я отвечаю тем же. Сажусь на диван и беру слово.

— Я много думала, — на самом деле, нет, — и принимаю ваше предложение. При условии, что все условия… эм, сделки будут согласованы со мной.

Назвать браком язык не поворачивается. Не после вчерашних слов. Но выбора нет, и я буду полной дурой, если откажусь. В конце концов, предложение выгодное, и никакая гордость не заменит мне стабильного положения в обществе и защитника в его лице. Главное — сохранить все свои тайны.

На лице Эммета не отображается ни радости, ни облегчения, ничего. Лишь сосредоточенность.

— Разумеется, Марго.

Он достает из ящика стола какой-то документ. Как я узнаю чуть позднее, черновик брачного контракта. Пунктов там много. Чтобы все прочитать и осмыслить, мне требуется не менее получаса. Эммет меня не торопит. Возвращается к своим делам, периодически кидая на меня быстрый взгляд.

Завтрак нам приносят в кабинет. Ловлю себя на мысли, что сидим довольно уютно. Я забралась с ногами на диван. На низком столике — горячий напиток и мягкая, еще теплая булочка. Эммет работает рядом.

Семейная идиллия прямо.

При этом подсознательно жду, когда эмоциональные качели вновь наберут высоту…

Беру со стола карандаш, выделяю пункты, которые мне непонятны, или те, с которыми не согласна. А после мы их обсуждаем. В целом все проходит намного лучше, чем я рассчитывала.

Эммет не давит, открыт к компромиссам. Узнаю, что наши титулы объединятся, но при желании я могу передать свой выбранному наследнику. В браке все имущество будет общим, а вот в случае расторжения каждый остается при своем. Кроме подарков и прочего — они остаются у получателя. На детей общие права.

Я перечитываю готовый вариант несколько раз. Никаких подводных камней или мелкого шрифта, но все равно ощущение скрытого подвоха не проходит. Собравшись с духом, кладу его на стол перед Эмметом.

— У меня больше нет замечаний.

— Замечательно. Я передам его своему юристу в ближайшее время. Подпишем в день бракосочетания.

Вот и все. А я боялась.

Он называет дату через две недели. Я киваю. Не верится, что все это происходит на самом деле. В груди сжимается пружина внутреннего напряжения.

Словно должно произойти что-то плохое.

Однако интуиция меня обманывает. Проходят пять дней, которые приносят с собой короткий период спокойствия. В газете появляется сообщение о помолвке, которое тут же становится самой обсуждаемой сплетней. Мне поступают всевозможные приглашения на завтраки, обеды, ужины и пикники с заверениями в искренней дружбе. Тошнит от этого лицемерия.

Словно это не они только что полоскали мое имя на каждом углу.

Для Патриции новость становится самым настоящим ударом. Один из вечеров она проводит в своей комнате, и ее истерические всхлипы слышны даже в коридоре. Однако она остается в поместье — до бракосочетания я не могу жить в доме жениха одна.

Глупые правила. Как будто она могла бы чему-то помешать. Потому что Эммет зажимает меня раз за разом — то в безлюдном коридоре, то в своем кабинете, то даже на кухне, куда я спустилась ночью за водой.

Он целует меня до головокружения и ватных конечностей. Касается с каждым разом все более откровенно, словно прощупывая границы дозволенного. И главное — останавливается, стоит мне попросить.

Признаться, я от этого всего голову теряю. Уже даже не знаю, кого больше мучаю: его или себя. В моем мире нравы совсем другие, а мы почти женаты. Но внутри все равно какой-то внутренний барьер. Боюсь пройти точку невозврата. Стать его одноразовой игрушкой.

Разорвать помолвку — дело пяти минут. Бракоразводные процессы, как я узнала, длятся не менее пяти лет. Еще и сопровождаются скандалом. Тут дважды подумаешь, прежде ввязаться в подобное.

А я… просто хочу семью и детей. Чувство такое, что это мой последний шанс. Лед под ногами тонкий, любой опрометчивый шаг по нему может стоить мне всего. А сейчас у меня даже появляется надежда, что с Эмметом все получится.

В его руках я чувствую себя другой. Живой. Желанной. Ощущаю свою принадлежность ему и этому миру. Стремительно влюбляюсь, хоть и стараюсь это предотвратить. По крайней мере, пока не узнаю, что