Призванные - Камбрия Хэберт

Пайпер покачала головой.

— Сегодня у меня сильно дрожат руки. Может, я немного приведу его в порядок, а потом помогу, пока ты будешь его зашивать?

— С тобой все в порядке? Выглядишь бледной. — Спросила медсестра, протягивая руку, чтобы потрогать лоб Пайпер.

Она улыбнулась.

— Я в порядке, Джеки.

— Что ж, когда вернусь, я хочу услышать, что произошло, — сказала она, бросив на меня многозначительный взгляд.

— Во всем виноваты другие парни, — сказал я ей.

— Как обычно, — сказала она со вздохом и вышла из комнаты.

Пайпер начала рыться в шкафчиках, доставая принадлежности и складывая их в небольшую кучку на передвижном столике рядом с собой. Затем она вымыла руки, натянула резиновые перчатки и подкатила свой столик ко мне.

— Не шевелись. Это может быть больно.

Я наблюдал, как она вскрыла маленькую упаковку влажных салфеток и подошла поближе ко мне. От нее пахло кофе и блинчиками. Она взяла мой подбородок рукой в перчатке, приподняла мое лицо и прижала ватный тампон к линии роста волос. Я вздрогнул, когда она провела им по моему лбу.

— Холодно! — прорычал я.

— Так тебе и надо, — огрызнулась она и снова вытерла меня. Порез начал болеть, и я зарычал. Она отступила и кинула салфетку, теперь уже покрытую кровью, на стол. Пайпер потянулась, чтобы взять еще одну, а потом посмотрела на меня. — Нам нужно проверить тебя на сотрясение мозга.

— У меня его нет, — отрицал я.

Она слегка улыбнулась и сказала:

— Ладно, крутой парень.

Она расположилась между моих ног и снова подняла салфетку. Девушка была так близко, что я слышал ее дыхание. Это был мягкий звук, и ее грудь постоянно поднималась и опускалась. Свободной рукой она провела по моим волосам, отодвигая их от пореза, но вместо коротких быстрых движений ее рука двигалась медленно и прошлась по моим волосам до самого затылка.

Я услышал, как она прочистила горло, но не поднял глаз. Мой желудок подпрыгивал, а сердце бешено колотилось. Я сказал себе, что, возможно, у меня все-таки сотрясение мозга... но в глубине души я знал, что это не так. На меня повлияла ее близость.

Мне это понравилось.

И снова голос, запрограммированный внутри меня — внутри этого тела, — прошептал: «Убей ее прямо сейчас». Я мог это сделать. Мог дотянуться до стола и взять что-нибудь острое. Я мог бы использовать это, чтобы лишить ее жизни.

Но тогда она перестала бы дышать.

А мне нравился этот звук.

Я велел этому голосу заткнуться и еще раз прислушался к дыханию, наполнявшему ее легкие.

— Почти закончили, — еле слышно сказала она, потянувшись за очередной салфеткой. — Очень больно?

— Да, — прошептал я, и мои глаза расширились.

Она опустила руку и посмотрела на меня. Она была так близко, что я мог видеть все цветовые оттенки, составляющие глубину ее глаз. Не знаю, почему я сказал «да». Голова не болела. Более того, я вообще об этом не думал.

— То есть нет, — сказал я, все еще глядя ей в глаза. Пространство вокруг нас словно сжалось; не было никаких других звуков, кроме тиканья настенных часов и медленного, ровного дыхания Пайпер.

— Ты ударил того парня ради меня, — прошептала она.

Я почувствовал, что киваю. Возможно, мне и нужен был предлог, чтобы вытащить ее из закусочной, но я ударил того парня, потому что он причинил ей боль.

Она еще раз провела рукой по моим волосам, и я наклонился чуть ближе, закрыв глаза.

— Это был не первый раз, когда ты сделал что-то, чтобы защитить меня, — снова прошептала она.

Я снова кивнул, мои руки поднялись и обхватили ее талию.

Она посмотрела на меня снизу вверх, и я притянул ее еще ближе. Теперь я чувствовал, как от ее тела исходит тепло и проникает в меня. Ее лицо приблизилось к моему, и я приподнял свое.

Дюймы... всего лишь дюймы...

— Скажи, кто ты на самом деле, — сказала она, и слова практически коснулись моих губ.

Мои руки крепче сжались вокруг нее, и потребовалась целая минута, чтобы ее слова дошли до моего мозга.

Когда это произошло, та пелена перед глазами, которую я чувствовал, рассеялась, и мои глаза расширились.

— О чем ты?

И тут же момент был упущен. Уголки ее губ опустились, и она посмотрела на меня с каким-то разочарованием в глазах. Дверь в комнату открылась, она отпрыгнула назад, словно ее застали на месте преступления, и отвернулась.

— Его рана чистая. Зрачки реагируют, так что не думаю, что у него сотрясение мозга. Он готов к наложению швов.

— Ты могла бы пригодиться доктору в третьей смотровой, — сказала медсестра, входя и беря пару перчаток.

Пайпер исчезла из комнаты, не оглянувшись. Медсестра придвинула стул, на котором лежали иголка с ниткой. — Она сделала вам обезболивание?

— Нет, — сказал я. — Просто начинайте.

— Будет больно, — предупредила она.

— Плевать.

— Ты не в себе, — сказала она, покачав головой.

— О чем ты говоришь? — пробурчал я, когда она велела мне лечь на спину.

— Пайпер. Только влюбленный дурак отказался бы от обезболивания.

— Я не влюблен, — заявил я, когда она воткнула иглу и начала накладывать швы. Было так больно, что я чуть не попросил сделать мне обезболивающий укол.

Она издала звук, словно не соглашаясь, но я стиснул зубы от боли.

Я не был влюблен. Я никогда никого не любил за всю свою жизнь. И не собирался начинать сейчас.

* * *

Когда Пайпер вернулась в палату, медсестра накладывала повязку на мои швы. Вся верхняя половина лица болела, и я переосмыслил свой план вытащить ее из закусочной. Почему мои планы всегда заканчивались травмами?

— Я слышала, у тебя было веселенькое утро! — воскликнула медсестра, обращаясь к Пайпер.

Пайпер посмотрела на меня, потом снова на медсестру.

— Как много ты ей рассказал?

— Когда женщина втыкает тебе в голову иглу, ты говоришь ей все, что она попросит, — сказал я, морщась и принимая сидячее положение.

Пайпер подвинулась, и я заметил что-то у нее в руке. Она прошла дальше в комнату и вытянула это мне. Это был холодный компресс.

— Вот, это поможет снять отек.

Я с благодарностью взял его.

— А теперь скажи, почему ты выглядишь такой уставшей, — спросила медсестра.

— Ничего страшного, — запротестовала Пайпер.

— Ты слишком загрузила себя. Между школой, работой и этим местом у тебя никогда нет времени на отдых. — Она кивнула головой.

Я воспользовался моментом, чтобы привести свой план в действие.

— Думаю, ей нужен отпуск.