На берегу - Лора Павлов

— У меня все не так просто. Сейчас у меня наконец-то появились предложения по работе, к которой я столько лет шла. Я не могу позволить, чтобы все узнали, что я сплю со своим первым клиентом. И так уже достаточно сложно — женщине пробиться в этой сфере.

Я кивнул.

Она права.

Это было справедливо.

— Я это понимаю. И я с этим справлюсь. С чем я не справлюсь — так это с одной ночью с тобой. Я не ради этого здесь. Я никогда ничего подобного не чувствовал. И я хочу узнать, куда это может нас привести. Так что, если ты тоже этого хочешь, мы можем пока держать это в тайне. Главное, чтобы ты и я знали, что…

— Что именно? — прошептала она.

— Что есть только мы. Ты и я. Больше никого. Я не делюсь, Бринкли. Я хочу тебя и только тебя. Мы можем все держать в секрете, пока ты не получишь работу, пока не опубликуешь ту статью, которую написала обо мне. Потом скажем, что все началось позже — когда будем готовы поделиться этим.

— Ты правда думаешь, что мы продержимся так долго? — ее глаза блестели в лунном свете. — Думаешь, мы не убьем друг друга раньше?

— Посмотрим. Но могу сказать одно, — я положил ладонь под ее подбородок и повернул ее лицо к себе. — В жизни было немного вещей, в которых я был уверен. И вот это — одна из них.

— Скажи, в чем ты уверен, — она придвинулась ближе и устроилась у меня на коленях. На ней было белое платье, и мои руки обвили ее талию.

— В любви моей матери. Ни дня в жизни я не сомневался в ней, — мои пальцы переплелись с ее. — Футбол — это было мое с самого детства. Я знал это, и ни разу не усомнился. — Я прочистил горло. — И то, как сильно меня тянет к тебе — совсем другое. Я доверяю этому чувству.

Она отвернулась, глядя на воду.

— Мне кажется, ты разобьешь мне сердце, Линкольн Хендрикс.

— Это просто страх говорит, милая. Я понимаю. Все, что между нами происходит, пугает до чертиков, — я усмехнулся. — Но с каких это пор ты или я позволяем страху останавливать нас?

Она повернулась ко мне, и по ее щеке скатилась слеза.

— Я никогда не чувствовала ничего подобного. И меня это пугает, — прошептала она.

— Я рядом, Бринкли Рейнольдс. Я тебя держу.

Она кивнула, еще несколько слез скатились вниз, и она быстро вытерла их с щек.

— Ладно, тогда так. Я с тобой, капитан. Только смотри — не разбей эту лодку.

Больше мне ничего и не нужно было.

Я запустил пальцы в ее волосы и притянул ее губы к своим.

На этот раз наш поцелуй был медленным. Как будто мы оба знали — нам некуда спешить, потому что на этом больше не стоит срок годности. Она развернулась в моих объятиях, устроившись на мне верхом, и наши губы так и не разомкнулись.

Наши языки сплетались, руки изучали друг друга.

Волны разбивались о берег всего в нескольких шагах от нас, и я мог бы остаться здесь навсегда — просто целовать эту девушку.

Под луной.

У самого моря.

Она снова прижалась ко мне, и член болезненно напрягся в джинсах. Я отстранился, чтобы посмотреть на нее. Ее губы были припухшими — мы целовались уже полчаса.

Она потянула за подол платья, стянув его вниз, и под ним оказался белоснежный кружевной бюстгальтер без бретелей. Я провел пальцами по ее груди, а затем опустил руки на спину и расстегнул застёжку. Ткань упала между нами, обнажив ее идеальные груди.

Я столько раз фантазировал об этом, но они оказались еще более совершенными, чем я мог себе представить.

Мои пальцы коснулись ее напряженных сосков, и она тихо застонала. Я обхватил ее за талию, приподнял чуть выше, ровно настолько, чтобы мой рот мог коснуться ее груди. Я лизал, посасывал и провел языком по ее твердому кончику, прежде чем перейти на другую сторону. Я не спешил. Переключался с одной на другую, а она выгибалась и терялась в ощущениях.

— Линкольн, — прошептала она, — я так сильно тебя хочу.

— Ты даже не представляешь, милая. — Я приподнял ее и уложил на спину на одеяло. Я отбросил лифчик в сторону и огляделся, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Я навис над ней. — Если бы ты знала, сколько раз я кончал, думая о тебе и этом теле.

— Скажи мне еще, — прошептала она, и ее зубы впились в сочную нижнюю губу.

— Я бы каждый божий день дрочил в душе после наших тренировок. — Я наклонился вперед и поцеловал ее в шею, спускаясь вниз по ее телу. — Я бы дрочил снова и снова, думая о твоем изящном ротике, твоих идеальных сиськах и этой киске, которую я хотел бы назвать своей.

— Боже мой… — прошептала она.

Я стянул ее платье ниже талии, потом по бёдрам и ногам, сбросив его в сторону. Теперь на ней остались только кружевные белые трусики.

— Ты думала обо мне, когда оставалась одна?

— Часто.

— Насколько часто?

— Каждый день. Иногда дважды в день, — с улыбкой подняла на меня взгляд.

— Расскажи, что я делал с тобой в твоих мыслях.

— Расскажу… когда ты снимешь хоть что-нибудь. Мне не нравится быть единственной раздетой.

Я приподнялся, встал на колени и расстегнул рубашку, сбрасывая ее с плеч. Бринкли тут же поднялась, потянулась к пуговице на моих джинсах.

Такая нетерпеливая.

Я обхватил ее запястья, мягко отводя руки в сторону.

— Не сейчас. Сначала я хочу попробовать тебя на вкус. Ты думала об этом?

— Угу... — выдохнула она, когда я опустился ниже, раздвигая её ноги.

— Столько красивого кружева... придется поработать вокруг, — прошептал я, касаясь губами ее через тонкую ткань, а пальцы скользнули вдоль внутренней стороны ее бедра.

— Линкольн... — прошептала она, вцепившись пальцами в мои волосы.

— Ты хоть представляешь, сколько времени я мечтал об этом моменте? О том, чтобы оказаться между твоими прекрасными бедрами?

— Сколько? — спросила она, извиваясь подо мной, пока я провел пальцами по кружеву, скрывающему ее.

Медленно, туда и обратно.

— С той самой ночи, когда тебя вывели из Рейнольдс, — прошептал я ей в ответ. — Я хотел опуститься на колени прямо