Язык цветов - Анастасия Ковальковская

Кир подошёл сзади и молча обнял её. Просто обнял. Подбородок лёг ей на плечо, руки сомкнулись на животе.

Без слов. Без вопросов. Без попытки что-то исправить или объяснить.

Просто рядом.

И вдруг она ясно поняла одну вещь.

Раньше рядом с мужчиной ей нужно было стараться. Быть удобной. Правильной. Лёгкой.

Рядом с Киром можно было просто быть.

Со своими мыслями. Со своим молчанием. Со своими страхами, которые больше не казались такими страшными.

Она накрыла его руки своими.

— О чём думаешь? — тихо спросил он.

— О том, что мне хорошо, — так же тихо ответила она.

Он чуть крепче сжал её, и этого было достаточно.

Позже они собирались ехать в магазин — закончился чай, и Кир вдруг решил, что «нормальные люди не могут жить без запаса печенья».

Она надевала куртку в прихожей, когда он, проходя мимо, автоматически переплёл свои пальцы с её.

Не глядя. Не задумываясь. Просто привычным движением.

И они так и вышли из дома — держась за руки, обсуждая какую-то ерунду про список покупок и споря, нужны ли «три вида печенья или это уже излишество».

Агата вдруг поймала себя на мысли, что больше не боится будущего.

Впервые оно казалось не тёмным коридором, где не видно конца,

а дорогой, по которой они идут вдвоём.

И от этого внутри было тихо.

Спокойно.

Светло.

Кир завёз её на работу сам.

По дороге он что-то рассказывал про смешной разговор с поставщиком, возмущался ценами на кофе и между делом держал её за руку на светофорах. Обычное утро. Спокойное. Тёплое.

Перед рестораном он наклонился через консоль и коротко поцеловал её.

Половина дня прошла в привычном ритме. Заказы, поставки, разговоры с поварами, проверка зала. Всё шло ровно, как отлаженный механизм.

И всё равно мысли то и дело ускользали.

К нему.

К тому, как он утром, не просыпаясь, притянул её ближе.

К его серьёзному «Больше всего на свете».

К тому, как спокойно стало внутри рядом с ним.

Она ловила себя на том, что улыбается без причины.

— Агата?

Она подняла голову.

И улыбка медленно исчезла.

У входа в зал стоял Илья.

Мир не рухнул. Не закружился. Не исчез.

Он просто стал холоднее.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

Голос знакомый. Когда-то родной. Сейчас — чужой.

— У меня работа, — ровно ответила она.

— Пять минут.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула в сторону служебного коридора.

— Быстро.

Они остановились у окна в конце коридора. Шум зала сюда почти не доходил.

Илья выглядел уставшим. Осунувшимся. Но её это больше не трогало так, как раньше.

— Я нашёл твою записку, — начал он. — В нашей съёмной квартире.

Агата молчала.

— Я не знал… Агат, я не знал правды. Мама… она врала. Когда я был в больнице, она давала мне звонить не на тот номер. Я думал, что звоню тебе. А там никто не брал трубку. Она говорила, что ты не приходила. Что тебе всё равно.

Он сглотнул.

— А потом, через месяц, она сказала, что ты вышла замуж. Я не поверил. Пока не увидел фото. С ним.

Он выдохнул, будто всё это время держал слова внутри.

Агата смотрела на него спокойно. Не перебивая. Не задавая вопросов.

Когда он замолчал, она сказала тихо:

— Я не хочу тебя больше видеть и слышать, Илья.

Он вздрогнул.

— Агат…

— Человек, который по-настоящему любит, всегда выслушает. Даже если больно. Даже если страшно. А не разворачивается и не уходит, когда я пыталась тебе всё рассказать. — Ты даже не дал мне шанса, — продолжила она. — Ты поверил чужим словам быстрее, чем мне.

— Я был разбит! Я думал, ты меня бросила!

Она коротко, неверяще усмехнулась.

— Любовь не ломается от первого удара, Илья. Она либо есть, либо её нет.

Он сделал шаг к ней.

— Я люблю тебя.

И тут она действительно рассмеялась. Горько. Почти устало.

— Знаешь, что я вспоминаю, когда ты это говоришь?

Он молчал.

— Клуб. Ту ночь. Девушку у тебя на коленях.

— Это было не по-настоящему! Я был пьян, я злился, я…

— Хватит, — она подняла руку. — Мне всё равно.

Тишина стала тяжёлой.

— Я не хочу тебя видеть. И слышать. Больше никогда.

В его глазах мелькнула злость — резкая, обиженная.

— Ты пожалеешь.

— Нет, — спокойно ответила она. — Я уже однажды пожалела. Второго раза не будет.

Он резко развернулся и ушёл, толкнув дверь так, что она глухо ударилась о стену.

Агата ещё несколько секунд стояла неподвижно.

Потом медленно выдохнула и пошла к себе в кабинет.

Там она села в кресло и долго смотрела в одну точку.

Разговор закончился.

Но внутри всё равно ныло.

Не из-за него.

Из-за той девушки, которой она была тогда. Которая любила. Верила. Собиралась строить семью.

И которую так легко оказалось не услышать.

К вечеру за ней приехал Кир.

Она увидела его через окно — как он выходит из машины, как ищет её взглядом — и привычно улыбнулась.

Он вошёл, поцеловал её в висок.

— Устала?

— Немного, — мягко ответила она.

Она старалась говорить легко. Обычно. Как всегда.

Только внутри разговор с Ильёй прокручивался снова и снова.

Ей было больно не потому, что она всё ещё любила его.

А потому что когда-то любила по-настоящему.

И этого оказалось недостаточно.

POV Кир

Он поймал себя на том, что улыбается без причины уже который день.

Агата изменилась. Не резко. Не показно.

Просто стала… настоящей.

Она больше не замирала в его руках. Не думала каждую секунду, правильно ли что-то чувствует. Её поцелуи стали смелее, теплее. Она отвечала, тянулась к нему сама, иногда даже первой.

И самое главное — в её глазах больше не было той далёкой тени, с которой он так долго жил рядом.

Он ничего у неё не требовал. Не торопил.

Просто был рядом. Делал для неё всё, что мог.

И ждал.

Ждал не признания из вежливости.

А того самого, настоящего.

Он верил — она скажет. Когда будет готова.

Утром она была лёгкая, светлая. Смеялась в машине, спорила с ним из-за какой-то ерунды, поцеловала на прощание сама — быстро, но так тепло, что у него весь день внутри было тихое счастье.

А вечером…

Вечером она вышла к нему другая.

Не холодная. Не чужая.

Но как будто немного… закрытая.

Он увидел это сразу.

Улыбка была. Слова были. Даже тон был прежний.

А вот глаза — нет.

— Устала? — спросил он мягко, пока они ехали домой.

— Немного, — ответила она слишком быстро.