Одержимы - Оля Перчик

Собрав остатки сил, я открыла окно и вдохнула свежий воздух. Впереди меня ждала новая жизнь, полная возможностей и надежд. Я должна была найти в себе силы, чтобы двигаться дальше, чтобы стать той, кем всегда мечтала быть. И я знала, что рано или поздно я справлюсь.

Новая жизнь

Я шла быстрым шагом, лишь бы не передумать.

Лишь бы не вернуться назад. Казалось, сама природа оплакивала случившееся: хлынул ливень, взвыл ветер, словно подъигривая моей тоске. Не помню сколько я блуждала, в таком состоянии идти домой не хотелось. Нужно было успокоиться. Или от добросов мамы не отвертеться.

Наконец, я добралась до дома. Открыв ворота, замерла. На крыльце, неподвижная, как статуя, ждала Жанна.

Решила стоять под дождем, не смея приблизиться.

— Привет, жду тебя уже часа два, твоя мама ушла с сестрой и отцом к тёте Зине— произнесла она, не поднимая глаз.

Мне хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле. Слезы смешались с дождем, и я просто обняла ее.

— Прости, пожалуйста, я не хотела… Я не знаю, как так вышло, я и Леха...как все это завертелось, — твердила я, словно заведенная.

Жанна не шевелилась.

— Пошли сегодня ко мне? Мои уехали… — Она сделала вид, что ничего не слышала. Ей явно была неприятна эта тема, она хотела ее вычеркнуть. Знала ли она о чем я? Безусловно, это чувствовалось.

— Куда? — удивленно спросила я. Такой вопрос было услышать весьма неожиданно.

— Разговаривать о свадьбе.

— А ты?

— А я не поеду. Знаешь, какой смысл? Свадьба все равно будет. Отец решил. А вдруг он мне не понравится? Мой жених? Целый год жить в страхе, что твой муж — страшилище. Лучше я буду думать, что он красавец, хотя бы до свадьбы избавиться от тягостных мыслей.

Я снова обняла Жанну и разрыдалась.

Вечер прошел в беззаботном смехе и разговорах, словно и не бывало ни лжи, ни моей безответной любви, ни предательства. Мы даже включили "Клон" и танцевали, позабыв обо всем.

Ночью, когда подруга уснула, я тихонько выскользнула из дома. Дождь утих, и лунный свет, пробиваясь сквозь тучи, серебрил мокрую листву. Прохлада заставила накинуть куртку её матери.

Внезапно я услышала голоса соседей. Подкравшись к забору, спряталась в кустах. В щель между досками было видно, как родители Лёхи выносят вещи.

Они уезжали. Следом вышел и сам Лёха. Все внутри заныло от желания быть рядом.

— Алексей, ты кого-то ждешь? — холодно прозвучал голос тёти Тани.

— Да… Нет… Я не знаю… Скорее нет, — пробормотал он.

— Давай быстрее, нам ехать далеко.

Каждое хлопанье дверцы машины отзывалось болью в сердце. Когда парень уселся внутри, мне показалось, что оно и вовсе остановилось. Безмолвно рухнув наземь у забора, я разрыдалась.

— Он уехал, да? — раздался голос Жанны. Она стояла в темноте, лишь слабо освещенная луной. Я лишь молча кивнула, не в силах говорить.

— Он… тебя видел?

Я отрицательно покачала головой, вытирая слезы грязной рукой.

— Холодно, пойдем в дом. Простынешь, ты же в одной ночнушке, — попыталась я сменить тему, зная, что её сердце разбито не меньше моего.

Жанна не ответила, лишь подошла ближе и обняла меня. Ее тело дрожало, но не от холода, а от сдерживаемых рыданий. Мы стояли так, две тени в лунном свете, разделяя боль потери. В этот момент мы были не просто подругами, а союзниками в общей беде, связанные нитями разочарования и несбывшихся надежд.

Вернувшись в дом, мы молча уселись на кухне. Родительским теплом веяло от оставленной еды, но ни у меня, ни у Жанны не было аппетита. Смотрели в окно. Жанна вдруг заговорила, ее голос был тихим и словно издалека:

— Знаешь, он был моей первой любовью. Но я поняла, что не хочу любить своего будущего мужа. Это чертовски больно, когда невзаимно.

В горле пересохло. Я не знала, что ответить. Ложь, как паутина, опутала наши отношения, и теперь, когда все открылось, каждое слово казалось бы предательством.

— Прости меня, — прошептала я, не поднимая глаз.

Жанна вздохнула и взяла мою руку.

— Все в порядке. Главное, что теперь мы знаем правду. И переживем это вместе.

Дни летели за днями, и вот, мне тоже пришлось собрать вещи, я студентка. Морально я давно была готова сепарироваться от мамы. Но на душе все равно было как-то тяжело.

Решила прогуляться до магазина. Купив чипсы в дорогу, возле дома я наткнулась на бабушку Тамару.

— Уезжаешь, Машенька? — ласково спросила она. Словно меня ждала, а может так и было.

— Да, послезавтра начинаются занятия, — тихо ответила я.

— Это хорошо, учение — свет, а не учение…

Я натянуто улыбнулась. Рядом с ней снова чувствовалось слабое, но ощутимое присутствие Лёхи.

— Внук тоже на занятия пойдет. А знаешь, перед отъездом он просил мне кое-что тебе отдать.

— Что?

— Вот.

Бабушка Тамара протянула две куклы и застенчиво улыбнулась. Я взяла их дрожащими руками. Старая, изрядно потрепанная Синди — моя первая кукла, подаренная Лёхой-ботаном. А вот вторая выглядела довольно свежо. Казалось, перед тем как мне их отдать, кто-то привёл их в порядок.

— Вы что, отмыли их? — я бросила взгляд на бабушку, но она уже была у своих ворот и даже не обернулась.

"Глупо выкидывать игрушки, они ни в чем не виноваты."

Учеба стала спасительным отвлечением от мыслей о Лёхе. Спустя пару месяцев родители нашли дом, и общежитие осталось позади.

С одной стороны, это прекрасно: по утрам мамины завтраки, по вечерам — тепло родной кровати. Но тоска по моей забытой богом деревне не отпускала. Словно и не было её, той жизни. И хотя мы постоянно созванивались с Жанной, в гости я не торопилась. Раны еще слишком свежи, и страшно было снова бередить их. О Лёхе не спрашивала, не знаю, приезжал ли он на зимних каникулах. Да и знать не хотела. Или, по крайней мере, убеждала себя в этом.

Через год и звонки от Жанны стали редкостью. Она должна была выйти замуж. Я писала много раз, но мои сообщения оставались без ответа.

Город постепенно завоевал меня. Появились соцсети, новые друзья.

Сменился стиль. Я даже свои кудри подстригла под каре. Казалось, отрезав их, я избавилась от прошлого.

На новые отношения первое время не решалась. Мужчин избегала как огня.

Спустя время,