Маленькая слабость профессора некромантии - Таня Свон

Мор несколько секунд тяжело смотрел на меня, будто надеялся, что пойму. В итоге он шумно выдохнул, провел рукой по чуть растрепанным светлым волосам… И, мне, наверное, показалось, но профессор покраснел.

— Будто мы с вами любовники, — наконец, проговорил он медленно, будто трогая воду, которая точно окажется кипятком.

Секунду ничего не происходило. А затем осознание накрыло меня разрушающей волной.

— Проклятье! – я в несколько шагов пересекла комнату и рухнула на кресло.

К кровати теперь даже приближаться как-то страшно было…

— О нас поползут слухи? Боги! Я такая дура! Простите, профессор Мор! Я не хотела… Просто я… Я…

Слезы вновь покатились из глаз. Закрывала веки и видела Скеллу, которой больше нет. Лоркраф ее уничтожил.

Мор присел передо мной на пол. Поймал мою руку и мягко сжал. В этом не было пошлости, но я чувствовала… нежность. И это поразило меня до глубины души.

— Что случилось, Лирида? Скажите, что с вами?

Сердце безумно колотилось, но замерло в тот миг, когда я услышала новый голос… Голос, который никогда не отвечал на мои молитвы, но я знала, что звучит он именно так.

— Я знаю, что с тобой, девочка. Ты сломалась.

Это были первые слова, с которыми Пустошь ко мне обратилась.

56

Меня осыпало ледяными мурашками. Я застыла и точно сквозь туман слышала, как Мор пытается до меня достучаться. Он крепче сжал мою руку и раз за разом повторял:

— Лирида! Лирида!

А я, широко распахнув глаза, смотрела в окно, за которым уже сгустился вечер. Точнее, на стекло, на котором среди бликов и отражений поселилась тень.

Как во сне я поднялась с кресла, приблизилась к окну и заворожено уставилась на образ женщины в изысканных черных одеждах. Ее лицо скрывала простая маска из темного железа с узкими прорезями для глаз. Они у Пустоши были такие же холодные, как и ее голос.

— Что с тобой стало? – от разочарования, что сквозило в голосе богини, мне стало зябко. – Лирида, моя любимая последовательница… Твое сердце всегда было моим, с той самой минуты, как ты вошла в храм.

Ноги сами собой подогнулись, я упала на колени.

— Лирида? – Мор нерешительно приблизился, но меня не коснулся. И правильно.

Меньше всего я хотела, чтобы Пустошь заподозрила, будто между нами что-то есть. Хотя бы намек на теплую искорку чувств!

— Я слышу твои мысли, девочка, — хмыкнула Пустошь. Ее слова заставили меня вздрогнуть.

«Все не так, как кажется!» — хотела выкрикнуть я, но слова встали в горле. Кто я такая, чтобы перебивать богиню?

— Верно, — протянула она, доказывая, что все еще читает мои мысли. – Лучше молчи и слушай. Я разочарована. Ты была безупречной претенденткой на роль оракула. Твой разум был чист, а тело – невинно. Ты стала бы идеальным сосудом. Представляешь, сколько добра ты бы принесла людям, овладей божественным знанием?

Я крепче сжала зубы.

О, да… Я грезила об этом с десяти лет! Представляла, как стану оракулом – ниточкой между людьми и Пустошью.

Я бы передавала последнюю волю умерших их родным. Помогала бы душам упокоиться и найти путь к перерождению. Показала бы, что смерть – это не конец, а новое начало для души, для которой и вечность – не предел.

— Ты не сможешь пройти церемонию, не станешь оракулом, если продолжишь поддаваться эмоциям.

— Скелла была моим другом, а теперь ее нет, — не сдержавшись, выдавила я. Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Пустошь наблюдала за моим горем с безразличием бессмертного. Но Мор… Он опустился рядом со мной на колени и нерешительно коснулся моего плеча. От его близости стало страшно – из-за того, что Пустошь видит. Из-за того, что она все еще слышит мои мысли.

— Мне жаль, — шепнул Мор. – Я и не догадывался, что Лоркраф… Как он это сделал? Впрочем, не отвечайте. Мы найдем способ все исправить. А если не исправить – то отомстить.

Мне ужасно хотелось коснуться руки, что сжала мое плечо. Но Пустошь наблюдала. И ее взгляд был тяжелее вод всех океанов мира.

Мор Пустошь не замечал. Или попросту не мог заметить. Он оставался спокоен, а я едва могла дышать от страха.

— И на это хочешь обменять вечность, готовую тебе покориться? – презрительно произнесла Пустошь. Ее тень в стекле стала будто бы больше и чернее. – Твой разум и сердце смутил этот смертный?

— Нет! – отчаянно выкрикнула я и подскочила на ноги.

Мор даже отпрянул от неожиданности. Мне стало стыдно, что так повела себя с ним… Но Пустошь ведь когда-то обещала уничтожить любого, кто помешает мне стать оракулом. А еще она права. Богиня дала мне смысл жизни, когда казалось, что его больше нет. А я размякла… из-за мужчины?

«А как же Скелла? — напомнила сама себе. – По ней ты плачешь, а не из-за Мора».

— Смерть твоей кошки – это испытание, — строго проговорила Пустошь, приблизив лицо к стеклу почти вплотную. Она будто хотела как можно внимательнее меня рассмотреть. – Став оракулом, ты будешь переживать всех, кого знаешь. Нельзя спасти их. Нельзя считать их равными себе, если хочешь стать частью великого. Ты ведь хочешь?

Большую часть осознанной жизни я готовилась к одной судьбе. Если сверну с этого пути, то куда? Кем я буду?..

— Никем, — подсказала Пустошь, и я покорно склонила голову. — Мы нужны друг другу, Лирида. Не забывай об этом, и никто не пострадает.

От прямоты угрозы стало жутко, но я не посмела ни слова сказать. Сейчас я лишь песчинка перед лицом вечности.

— Ты совершила много ошибок, Лирида. Зачем сближаешься с этим мужчиной? Зачем позволила снять с себя чары забвения?

— Это ты их наложила? – не сдержалась я. Прикусила губу, боясь наказания за дерзость. Кто позволил говорить?

Но Пустошь лишь хмыкнула, отлетела от стекла и сказала:

— Нет. Не я. Но я считаю, что ничего, кроме боли и проблем эти воспоминания не принесут. Если, конечно, последний кусочек в итоге тебе откроется…

Последний кусочек? Значит, мне осталось вспомнить не так много. Но что-то подсказывало, что именно в этом недостающем осколке прячутся самые важные детали. О чем?

— Больше не огорчай меня, девочка, и я буду добра. В знак моих хороших намерений