Тебе Не Спрятаться... - Надежда Жирохова

— Девушка, вам ещё что-то? — спрашивает меня продавец.

— Нет, спасибо.

Я выхожу на улицу и иду по тропе, автомобиль сзади трогается и проезжает мимо. Я выдыхаю, но ненадолго, потому что свернув за угол, этот же автомобиль припаркован чуть дальше. Меня немного лихорадит, хотя на улице довольно тепло. Ускоряю шаг и стараясь не смотреть, иду дальше, но автомобиль снова меня обгоняет. Что за черт? Неужели Росс решил проследить за мной? Я подозревала, что все не так просто, только отказывалась верить. Он не оставит меня так. Рука жжёт от того, что я хочу приложить ее к животу, но игнорирую эту тягу. "Малышь, я тебя не отдам, не переживай," — шепчу я мысленно. "Он его у меня не заберёт."

Я плутаю, несколько раз сворачиваю не туда и подойдя к обшарпанной пятиэтажке, где раньше жила Кира, захожу внутрь. Сердце колотится как сумасшедшее. Тихонько выглядываю из окна и вижу, как автомобиль тормозит около подъезда. Полчаса я трачу на то, что наблюдаю, никто не выходит и не уезжает. В животе раздается урчание, а на теле выступают капельки пота.

Проходит час, ничего не меняется. Я уже перенервничала настолько сильно, что искусала все ногти.

«У тебя ничего не выйдет, Ростик. Я не сдамся.»

Два часа как я вжимаюсь в угол, ноги затекли. Слышу лишь шум из соседних квартир, чьи-то пьяные крики и музыку. Только собираюсь посмотреть в окно, как раздается звук двигателя. Я снова выглядываю и наблюдаю, как автомобиль резко выезжает на дорогу.

Ноги и руки дрожат, я дышу часто. Жду ещё минут сорок, на улице темнеет, и я шаткой походкой выхожу из подъезда и оглядываясь по сторонам на всех парах мчусь к приюту. Знаю, что ночью ходить не безопасно, но другого выхода у меня нет.

Людмила Михайловна встречает меня на пороге, но в глаза не смотрит.

— Что такое? — спрашиваю я.

Она лишь молчит, но я вижу, что что-то поменялось. Ей как будто стыдно за меня.

— Простите меня, я не смогла приехать на концерт к Давиду. Он, наверное, сильно расстроился?

— Сильно, — доносится сбоку голос Кати, — тут по твою душу приходили. Мужчина такой статный, видно, что обеспеченный.

— Кто приходил?

— Катя, прекрати, я сама поговорю с Лилей.

— Что прекратить, мама? То что мы укрываем преступницу? Я ему все про тебя рассказала. Можешь думать, что хочешь, но я не такая наивная, как мать. Не хватало нам из-за тебя проблем тут.

Меня трясет изнутри, в горле стало предательски сухо. Страх буквально опоясал все нутро.

— Вы же меня не выгоните на ночь глядя? — Смотрю на Людмилу Михайловну, а она просто молчит и даже голову слегка опустила.

— Извини, Лиля, — говорит она хрипло.

— Вот твои пожитки, — Катя кидает мою сумку мне в ноги, — и раз уж мать не может сказать, я… я...

— Катя!

Людмила Михайловна бледная как моль, поднимает на меня взгляд и топчется на одном месте.

— Извини, мы не можем тебя здесь оставить, иначе у приюта и правда будут проблемы. Прости нас и дочь мою непутевую, прости. Я верю, что ты справишься.

— Я хочу увидеть Давида, — произношу хрипло.

— Он уже спит, не тревожь мальчика. Он и так сегодня весь день тебя ждал. Уходи, Лиля, ради бога уходи.

Мороз пробежал вниз вдоль по спине. Я смотрю на Людмилу Михайловну и жду, что она сейчас засмеется и скажет, что все это шутка. Мне некуда идти от слова совсем, а ночью в Шанхае небезопасно.

— Передайте Давиду игрушку. Ставлю машинку на пол и выдыхаю.

— И да, скажите, что я за ним вернусь.

— Как же вернется она? Кто тебе отдаст ребенка? Иди уже и прекрати тут распинаться.

— Катя, иди к себе, живо, — кричит на нее мать.

Я же больше не могу это все выносить. Беру свою сумку и выхожу на улицу. Ветер моментально развевает мои волосы. Тут заметно похолодало.

Я бреду по улице, стараясь оставаться в тени. Тут и там слышатся пьяные голоса, и мне становится не по себе. В этот момент я люто ненавижу Ростика. Как он мог так со мной поступить? Я в буквальном смысле не знаю, куда идти. В первую очередь нужно выбраться из Шанхая. Тут небезопасно, мне нужно в город, а там, может быть, сниму какое-нибудь жилье на ночь. Денег у меня совсем мало, но есть серьги и золотая цепочка.

А ещё я переживаю за Давида, он может подумать, что я его бросила. Чем дольше я думаю, тем больше понимаю, в какой жалкой ситуации я оказалась.

Сворачиваю по тропинке за угол и замечаю вдалеке толпу подвыпивших парней. Они громко смеются, а я верчу головой из стороны в сторону.

Черт, как назло свернуть абсолютно некуда. Есть вариант пойти назад, но я проделала уже половину пути и не хотелось бы возвращаться и идти другой дорогой. Получится большой крюк.

Я, наверное, сумасшедшая, так как продолжаю двигаться вперед. Минут через пять меня замечают. Парни начинают громко свистеть, и все головы сейчас направлены в мою сторону.

— Ого, Лех, ты тоже ее видишь или только у меня галлюцинации?

Все начинают дружно ржать, а я стараюсь обогнуть эту шайку и выхожу прямо на дорогу.

— Эй, цыпа, куда это так резво? Давай к нам, у нас тут весело.

Я никак не реагирую, просто иду вперед, мысленно молясь о том, чтобы они обо мне забыли.

Но мои молитвы не услышаны. Парни двигаются вслед за мной, и я ускоряю шаг.

— Давай, милая, иди к нам.

Я слышу топот ног позади себя и перехожу на бег.

Они догоняют меня. Резкий сигнал и затем леденящий звук тормозов. Впереди меня останавливается машина, и открывается задняя дверь. Я, не глядя, кто за рулем, просто прыгаю в неё и захлопываю со всей силы дверь. Автомобиль рывком трогается с места, и я с немым изумлением смотрю на водителя.

35

Серпухов Вадим Адамович — врач-реабилитолог, с которым я и разговаривала то пару раз, выжимает педаль газа, и как заправский гонщик, выезжает из Шанхая.

— Вы?

— А ты кого-то другого ждала?

Я, как будто, язык проглотила. Молча смотрю на него через зеркало заднего вида и не могу сообразить, как он оказался в Шанхае так поздно. Знаю,