Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— И никому нельзя трогать тебя вот так, — добавил он. — Особенно под одеждой. Так могут трогать только взрослые других взрослых.

Я смотрела на него в замешательстве.

Я не понимала.

Я была плохой?

Он меня ненавидит?

Что он говорит?

— Это плохое прикосновение, — объяснил Хью. — И никто не должен так трогать ребёнка.

— Прости, — вырвалось у меня, слёзы катились по щекам. — Я не хотела давать тебе плохое прикосновение.

— Всё нормально, — вздохнул он. — И технически ты этого не сделала.

Но я пыталась.

И это было плохо.

Так сказал Хью.

И он никогда бы не соврал мне.

Я доверяла ему больше всего на свете.

Он был моим лучшим другом.

— Откуда ты знаешь? — спросила я тогда. — Про плохое прикосновение?

— Мама рассказала мне всё, — объяснил он. — А твоя не рассказывала?

Я покачала головой.

Он нахмурился. — Правда?

Я снова покачала головой, чувствуя себя полной дурой. Казалось, что я одна не знаю ответа, и это было ужасно. Меня жгло изнутри. — Ладно, — начал Хью объяснять. — Есть части тела, которые только твои. У мальчиков это пенис, у девочек — вагина. И никто не должен трогать твою вагину. Ни друзья, ни семья, и уж тем более взрослые.

— А если я заболела? — спросила я, чувствуя, как рушится мой мир.

Хью нахмурился. — Заболела?

— Что если ты заболел и тебе нужно лекарство, чтобы поправиться? — настаивала я, впиваясь ногтями в руки. — Что если ты плохая и тебя нужно исправить?

— Лиз, если ты заболела, то идёшь к доктору, и он даст тебе лекарство, — объяснил Хью с хмурым видом. — Ты понимаешь?

Нет. — Да.

Он посмотрел на меня с подозрением. — Ты уверена?

Нет. — Да.

— Хорошо. — Хью посмотрел на меня долго, а потом с облегчением выдохнул. — Хорошо, потому что есть монстры, которые делают плохие вещи с детьми.

— Монстры?

— Да, — кивнул Хью. — Любой, кто обижает детей, — замаскированный монстр.

Мои глаза широко раскрылись от ужаса.

— Не бойся, — быстро меня успокоил он. — Просто нужно знать об этом, чтобы рассказать взрослому, когда это случится. Поняла? — Поняла. — Я кивнула, а потом расплакалась. Мне хотелось выброситься из домика и сто раз удариться головой об землю — лучше умереть, чем сделать Хью что-то плохое.

Я не могла объяснить ужас, который охватил меня в этот момент.

Я была плохой.

Плохой.

Плохой.

Плохой.

***

— Почему ты плачешь? — спросила Кива, войдя в мою комнату вечером. — Лиз?

— Уйди, — прошипела я сквозь рыдания, зарывая лицо в подушку и пытаясь остановить крутящийся мир. Потому что было больно. Всё причиняло мне боль, и мне нужно было, чтобы это прекратилось.

— Что случилось? — настаивала она, не слушая.

Почему она не слушала?

Почему никто меня не слушал?

— Я сказала — уйди, Кива, — громче теперь, когда злость внутри меня грозила вырваться наружу. — Оставь меня в покое!

— Нет. — Она всё равно не слушала. — Пока не скажешь, почему ты воешь, как банши.

— Потому что я не знала, Кива! — закричала во весь голос, теряя контроль над эмоциями. Подпрыгнув на кровати, схватила подушку и бросила в неё. — Я чёрт возьми не знала!

— Что? — спросила сестра, испуганно глядя на меня. — Чего ты не знала?

— Убирайся из моей комнаты, сука! — закричала я громче, чем когдалибо в жизни. — Я предупреждаю!

— Да пошла ты! — выплюнула она. — Извини, что забочусь. Вот дура я, что пришла проверить, как ты, сумасшедшая маленькая стерва. — Никто мне не сказал! — закричала я, дергая волосы так сильно, что клок сорвался с головы. Бросила и его в неё. — И это больно, и мне от этого не становится лучше, и это всё твоя вина!

— Ты о чём вообще? — спросила сестра, глядя на меня с ужасом. — Лиззи Янг, лучше возьми себя в руки прямо сейчас и перестань рвать волосы!

Она протянула руку, чтобы схватить меня за руку — и тут я потеряла контроль.

— Я тебя ненавижу! — бросилась на старшую сестру, схватив её за волосы и затащив на кровать. — Это всё твоя вина! — всей силой царапала и рвала ей лицо ногтями. — Ты сделала это со мной! Это ты! — Папа! — закричала Кива, пытаясь отбиться. — Папа, помоги! Папа, быстро! Эта чокнутая на меня нападает!

— Иди к чёрту! — сжала волосы так, что она не могла убежать, оседлала её грудь и продолжала рвать лицо. — Ты впустила монстра! — опять царапала, так глубоко, что пошла кровь. — Ты позволила монстру играть со мной!

— Лиззи! — услышала я рев отца, и он оттащил меня от сестры. — Что с тобой, ради Бога? — сжал меня так крепко к груди, что я не могла вырваться. — Прекрати, ну же!

— Она напала на меня, папа. — Кива, вставая на ноги, закрыла лицо руками и разрыдалась. — Она совсем с ума сошла.

— Это её вина, папочка, — попыталась возразить я сквозь крики, указывая на сестру, а он крепко держал меня, не отпуская. — Она впустила монстра!

— Что происходит? — потребовала мама, войдя в комнату. — Что случилось, девочки?

— Вот что — этой девочке нужен транквилизатор, — отрезал папа, стараясь удержать меня. — Я собираюсь отдать её в клинику, Кэтрин. — Майкл, успокойся, — пыталась утихомирить мама, встав между нами. — Давайте просто сядем и поговорим, как семья.

— О чём говорить? — выла Кива, показывая на кровь, стекающую по щекам. — Она дикарка, мама, её надо закрыть.

— Это её вина, мамочка! Кива впустила монстра, — начала я умолять, но отец прервал меня ревом.

— Хватит! — поставил меня на пол, схватил за плечи и так тряс, что у меня застучали зубы. — Нет никакого монстра, и твоя сестра тебя не обижала! — снова потряс. — Нет страшной женщины, и голоса в твоей голове не настоящие! — голова моя резко дергалась в разные стороны. — У тебя болезнь ума, слышишь? Весь этот бред внутри тебя, Элизабет!

— Майкл, перестань её так трясти!