"Дом" под землей - Ясма Грин

Глава 30

Что скрывается? Но разве каждый из статусов не ясен с самого начала? Этой информацией владеет любой житель «Дома», и разделение оперативников на категории — основа из основ.

Белые дамы и белые кавалеры — техники или работники штаба. Те, кто обеспечивает работоспособность «Дома» изнутри и никогда не выбирается наружу. Не участвует в заданиях. Не срывает лавры славы.

Жёлтые дамы и жёлтые же кавалеры — рядовые оперативники. Та самая категория, потери среди которой особенно велики, но и берут туда обычно середнячков. Задания этим жителям «Дома» поручаются самые разнообразные, и несколько лет спустя они вполне могут набраться опыта и стать кем-то более ценным. К примеру, перейти на следующую ступень.

Чёрные кавалеры, и реже — чёрные дамы. Наёмные убийцы или, словно в противовес им, телохранители. Те, кто мастерски владеет и техникой, и риторикой, и любым видом оружия. Их ценят, а заслуги неизменно отмечают. Потеря чёрного кавалера приравнивается к настоящей трагедии, ведь вырастить кадры такого уровня довольно сложно. Но ещё сложнее дело обстоит с теми, о ком говорила Лита — красными дамами.

Эта категория является исключительно женской, и официально такого понятия, как красный кавалер, попросту не существует. Любая красная дама должна обладать яркой внешностью, манерами, определённым шармом. Им поручают самые сложные задания, когда необходимо войти в контакт с клиентом не при помощи оружия или взлома, а уговорить словами. На весь «Дом» красных дам не наберётся и десятка, и именно их считают самыми ценными сотрудниками. Как и сказала Эмили — элитой из элит.

Об этом знали все и вся, но что же именно собралась сказать сейчас Лита?

Та же, вздохнув, уселась на кровать и подобрала под себя ноги, обнимая подушку. И Эми уже по этим признакам понимала, что разговор им предстоит серьёзный.

— Красные дамы — это просто шлюхи. Те, что из Дома терпимости. Вам тут, само собой, рассказывают про элитных универсальных солдат, но по факту, нас просто подкладывают под нужных людей. Знаешь, какой мужчина самый податливый? — невесело усмехнувшись, спросила Лита у подруги. — Тот, который возбуждён или вот-вот окажется удовлетворённым: из них ты хоть верёвки вей. Важные бумаги? Код доступа к системе? Всё отдадут, про всё расскажут. Вот только какой ценой…

Эми нахмурилась. В таком ключе об этой профессии никогда не говорилось. Но её светловолосая подруга ещё не закончила свою речь.

— После каждой операции я залезаю в душ и почти до кровавых следов оттираю кожу мочалкой в попытке смыть чужие прикосновения, но это никогда не помогает. Святая Чернь, и не поможет, потому что никогда не уйдёт из моей памяти и головы! У вас здесь, в «Доме», творится чёртова свободная любовь, но это в корне неправильно. Нельзя сегодня быть с одним, а уже на следующий день уйти к другому, хотя ни первого, ни второго ты даже не любишь. Кто-то говорит «ничего, не сотрётся», но нет, стирается. Глубоко внутри.

Летисия приложила ладонь к груди и опустила взгляд. А Эми очень захотелось подойти и просто обнять свою подругу. Пожалеть по-человечески, ведь ей и в голову не приходило раньше, что та воспринимает свою работу именно так.

— Я очень грязная, Эми… — не прошептала даже, а прошелестела Лита. — Грязная настолько, что меня уже и не отмыть. Чужие прикосновения я ощущала не раз и не два, но буду делать это снова, как бы ни было противно.

— Но… почему? — так же негромко спросила младшая подруга. — Если это ломает тебя, если не нравится, то неужели господин Смит не пойдёт тебе навстречу?

— О чём ты, детка? — смешок, но совершенно невесёлый. — Ты ведь сама сказала — элита из элит. Меня попросту некому заменить, и Смит не отпустит такого специалиста. Но знаешь, — Лита наконец подняла взгляд. — Даже эта жизнь намного лучше той, что была у меня раньше. Лучше проживать в Нижнем и иногда выполнять работу в качестве красной дамы, чем заниматься тем, что делала до сих пор.

А вот об этом девушки никогда не говорили. Единственное, что знала Эми — когда-то подруга жила в другом слое, но на этом всё. И вряд ли захочет говорить об этом сейчас, да и сама Эмилия не уверена, что готова знать полную правду.

— Я не собираюсь пачкать в этой грязи Кевина. И никаких отношений между нами не будет, особенно если учесть, что в «Доме» попросту не существует понятия семьи и нормальных долгих отношений.

Эми не знала, что на это сказать. Возможно потому, что просто не до конца понимала ситуацию — та пока не успела отложиться в голове. Да и нужны ли хоть какие-то слова? Те, кого считали самыми ценными, в глазах Летисии были обычными шлюхами, и самой худшей она считала себя.

— Хочешь я заварю нам с тобой виту? — предложила Эмилия, поднимаясь на ноги. — Нормальной заварки, правда, нет, но если подсластить то, что имеется, получится довольно сносно.

— Было бы здорово.

Летисия хотя и слабо, но улыбнулась, а большего после тяжёлого разговора от неё и не требовалось. Эмилия же вышла из комнаты и остановилась рядом со шкафом, где хранилась различная снедь и запасы виты.

По счастью, Кевина в гостиной уже не было, и это не могло не радовать девушку. Она ведь понимала, что для брата Лита стала не просто увлечением, а чем-то большим. Как знать, сыграла роль необычная для здешних мест внешность девушки, её недоступность, работа красной дамой, или это было что-то ещё, но факт остаётся фактом — Кен влюблён. Стремится заботиться о своей возлюбленной, оберегать её, быть рядом. Но из них двоих Летисия куда как упрямей, и если действительно твёрдо решила, что будет держать парня на расстоянии, то так оно и произойдёт.

Маленький, буквально на две порции, чайник закипел, и Эми перелила воду в специальный вытянутый кувшинчик. Виту можно заваривать только в нём, притом обязательно придётся выдержать ровно четыре минуты и только после этого вытаскивать корешки. Поторопишься, и вкус не успеет раскрыться, а если передержишь, то обязательно появится горечь.

Впрочем, это было со всем в жизни, наверняка включая и любовь. Если Летисия затянула с отказом, успев влюбиться и сама, то сейчас ей наверняка очень горько. Получается, в каком-то смысле Эмилии повезло, что её влюблённость не взаимна.

Дик… А ведь в последнее время