Стервами не рождаются - Валентина Седлова

Ты, конечно, вольна поступить по-своему, и я не могу здесь тебе хоть как-то помешать. Только взвесь все за и против, и подумай хорошенько, прежде чем что-то решить. И еще, помни о том, что я тебе сказал когда-то: если мать или сестра обратятся к тебе за помощью, не отказывай им с порога. Чего бы они ни сделали по отношению ко мне, они, прежде всего, твои самые близкие люди. Мое решение вряд ли вызовет у них буйный восторг, но я не сомневаюсь, что рано или поздно кто-то из них придет к тебе за помощью, поскольку им просто будет некуда больше обратиться. И еще одна просьба: не говори никому о том, что Ира — не моя дочь. Не хочу, чтобы на твоей матери стояло клеймо гулящей женщины, а на мне — рогатого и обманутого самца. Ни к чему, чтобы после моего ухода это служило пищей для острых язычков досужих кумушек. Достаточно того, что мы сами знаем весь расклад.

Если станет совсем тяжело, обращайся к дядьке. Я давал тебе его координаты. Он — нормальный мужик, с характером правда, но тебя это не должно пугать. Я отправлю ему письмо, предупрежу обо все заранее.

Будь счастлива, малышка. Удачи тебе!

Твой папка.»

Марина аккуратно сложила листочки обратно в конверт и не сдержавшись, довольно громко шмыгнула носом. Юлька сразу же среагировала, и подсела к ней поближе.

— Что там?

— Ничего особенного, просто прощальное письмо. Отец чувствовал, что его скоро не станет. Дает последние напутствия. Говорит, что будет оттуда наблюдать за мной и помогать, — и Марина еще раз шмыгнула, всеми силами внутренне пытаясь не скатиться в тихую истерику с дрожащими руками и срывающимся голосом.

— Слушай, может быть тебе лучше сейчас домой отправиться? А твоих клиентов, если вдруг объявятся, мы с Костей на себя возьмем, он как раз где-то через полчаса приедет.

— Да, наверное так и сделаю. А то я сегодня точно собраться не смогу, не до работы мне, хоть убей.

— А ты чего от себя хотела, столько всего в один день навалилось. Тут любой не выдержит. Давай, собирай вещи и поезжай. Приедешь — отоспись хорошенько. И поешь вдоволь, от пуза. Тебе сейчас чего, например, хочется?

— Не знаю. Мяса, наверное.

— Отрадный признак. Значит, купи по пути всяческой нарезки, холодцов, сосисок с котлетами, и вперед. Тебе в ближайшее время силы Голиафа понадобятся.

— Ага. И терпение Сфинкса.

* * *

Придя домой, Марина, раздевшись до трусиков, разложила кровать и улеглась, пытаясь в двадцати-семи градусную жару спрятаться под теплым атласным одеялом от всего внешнего мира. Очередная мозаика опять сложилась сама собой, многое объяснив и еще больше запутав. Мать, папа, Ирина, непохожесть сестер, недовольство матери, терпение отца, его тайная жизнь, попытка вывести хоть что-то из-под контроля своей жены, признание матери… Все это настойчиво вертелось по одному и тому же кругу, грозя свести Марину с ума. Она забылась неглубоким, нервным сном, и здесь ее преследовали все те же кошмары. Проснулась она только около семи вечера, но вставать не стала, уставившись невидящим взглядом куда-то в потолок. Странно, но она ничего не чувствовала. Абсолютно ничего! Если бы еще полгода назад ей сказали, что у нее с Ирой разные отцы, она бы, наверное, прокляла свою мать. А теперь ей даже это было безразлично. Очередная информация к размышлению, не более. Наверное, она просто исчерпала свой лимит ненависти, потому что человеческой природе самой по себе противно постоянно находиться в этом состоянии по отношению к другому человеческому существу. И еще: она дико устала от всего навалившегося на нее. Сейчас бы куда-нибудь на курорт, понежиться на солнышке, безобидно пофлиртовать с мужчинами — обладателями крепких загорелых торсов… И не думать ни о чем. Совершенно.

Хлопнула входная дверь, пришел Костик. Он уже знал в общих чертах, что произошло, поэтому не задавая лишних вопросов сварил вкуснейшего кофе, бросил в чашки по белоснежному шарику сливочного мороженого, сразу же растекшегося причудливыми узорами по темно-коричневой глади напитка. И поставив все на поднос, принес к Марине. Сел к ней на кровать, потрепал по кончику носа.

— Костя, как думаешь, когда человек не чувствует того, что должен бы чувствовать, это нормально или нет?

— Ну и вопросы же ты задаешь! Даже не знаю, как ответить. А почему ты считаешь, что должна чувствовать что-то этакое?

— Я сейчас по идее должна свою собственную мать со света сживать, и при этом испытывать законную радость. Поскольку это будет уже и не только моя личная месть, а еще и отцовская вендетта. То есть мне сейчас и карты в руки. А я знаю, что сделаю все, как надо, но это для меня, как бы тебе все объяснить, ну, как очень тяжелая, но необходимая работа. То есть не кульминация моих взаимоотношений с теми людьми, которые в свое время превратили мою жизнь в ад, а просто грязная, выматывающая работа. Черт, не знаю, как это понятнее сказать!

— Я тебя, кажется, понял. То есть ты не чувствуешь радости от своей блестящей мести, которую вот-вот начнешь осуществлять, и от этого беспокоишься?

— Ну, если грубо и приближенно, то да.

— А хотела скакать по костям и потрясать свежими скальпами?

— Да я сама не знаю, чего бы я хотела! Я хочу прочувствовать все, что происходит, и не могу! Нервы уже настолько задерганы, что вообще ни на что не реагируют. А еще хочу, чтобы вообще ничего не было! Я ничего не хочу знать, ничего не хочу слышать! И почему я не могу никуда убежать именно тогда, когда мне это надо больше всего!

— Успокойся, с тобой как раз все в порядке. Благодари мать-природу за то, что твоя нервная система умеет себя защищать, даже тогда, когда ее неразумная хозяйка хочет довести себя до срыва и удивляется, что у нее это не выходит. Прими все случившееся, как есть, и делай то, что должна без лишних лирических отступлений и сантиментов. Стисни волю в кулак, пройди через все, что надо, а потом лежи пятками кверху и отдыхай. Все устаканится, как говорил мой знакомый выпивоха. Кстати, у нас радость — Ваську на следующей неделе выписывают.

— Да ты что! Ну наконец-то! Как он, готов к возвращению в родные пенаты?

— В полной мере. Я вот думаю, как бы отметить это дело? Может быть, торт какой-нибудь сногсшибательный заказать, а сверху надпись: «Васька, с возвращением!»?

— Что-то мне твоя идея не очень нравится. Вот скажи, кто этот торт есть будет? Я от силы кусочек съем, ну ты куска два. А Васька торты вообще не ест. Получится вместо радости одно сплошное расстройство.

— Да, об этом я что-то не подумал.

— Давай лучше сделаем так…

* * *

Васька с утра не находил себе места, дергался, словно на иголках. Последний осмотр, потом выпишут эпикриз и все, домой! Обещали, что уже к часу дня он сможет идти на все четыре стороны. Господи, поскорее бы! Так надоели эти тошнотворно-кремовые стены с облупившейся штукатуркой, сил больше нет! Даже больничный дворик с несчастными уродцами-тополями вызывает одно лишь раздражение. Вещи уже со вчерашнего вечера собраны, Костик судя по всему уже выехал сюда. Последние часы ожидания. Прямо как на вокзале!