Живу тобой одной - Стефани Блейк

Келли с показной скромностью натянула на себя покрывало.

– Карл Мейджорс, если вы не перестанете смотреть на меня такими глазами, я покраснею.

Его обдала горячая волна желания. Он с усилием оторвался от нее и устыдился. Желать женщину, которая только что родила ребенка от другого человека. От старика вроде него самого, и этот старик был бы сейчас жив и здоров, если бы не поддался искушению.

Когда Келли вместе с Мейджорсами уехала в Нью-Йорк, для Хэма наступили счастливые дни. Чем она дальше, тем лучше для него. Ребенок – другое дело. Маленький Натаниэль одновременно и притягивал, и отталкивал Хэма. Каждый раз, когда он проходил мимо спальни, превращенной теперь в детскую, глаза его неизбежно обращались к кроватке. Если ребенок спал, Хэм бесшумно входил в комнату, подходил к кроватке и долго стоял над ней, отыскивая в ангельском личике ребенка его разгадку.

Брат или сын? Неопределенность сводила Хэма с ума. Однажды, когда он стоял над колыбелью, Натаниэль широко открыл глаза. Темные и печальные, такие же, как у него самого. Какие-то мудрые, всезнающие, они притягивали Хэма как магнитом. Крошечные губы Ната медленно-медленно изогнулись в улыбке, пухленькие ручки потянулись к нему. Хэм вздрогнул и отшатнулся.

– В чем дело, сэр?

Хэм резко обернулся и увидел сзади мисс Хатауэй.

– Мне показалось… будто он плачет… Я вошел посмотреть.

Няня подошла к колыбели.

– Он просто хочет, чтобы его взяли на руки, поиграли с ним. Он вас пугает, сэр?

– Меня?! Ребенок?! Вы, наверное, шутите!

Она взяла маленького Натаниэля на руки, поцеловала в лобик, пригладила мягкие редкие волосы, покачала на одной руке.

– Ну-ну, мой маленький… Хорошо поспал?

Потом она снова с серьезным видом обернулась к Хэму.

– Взрослые мужчины нередко боятся младенцев, мистер Найт. Они им кажутся фарфоровыми игрушками, которые могут разбиться, если уронишь. Позвольте вам сказать… я в своей жизни имела дело с десятками таких малышей, как вот этот молодой человек. Они вовсе не такие хрупкие, как кажутся.

– Да-да, в этом все дело, – с готовностью согласился Хэм. – Они выглядят такими маленькими и беспомощными. У мамы когда-то было фарфоровое блюдо, такое тонкое, что оно казалось прозрачным. Я боялся прикоснуться к нему. У меня такие неловкие руки, я знал, что обязательно разобью его. Один раз мама доверила мне убрать его в шкаф, и, конечно, я его уронил.

Мисс Хатауэй рассмеялась.

– В таком случае не будем рисковать маленьким мистером Натаниэлем. Нет, вы только посмотрите, он не согласен! Он просится к вам!

Хэм отступил назад.

– Мне пора приниматься за дела.

Он скатился по лестнице и побежал к амбару. По дороге ему встретился Уолт Кэмпбелл.

– Эй, парень, что с тобой? Бежишь, будто за тобой гонится призрак.

Может и так, подумал Хэм.

Бородатый Уолт Кэмпбелл в своей красной куртке и шерстяной шапке походил на Санта-Клауса.

– Хэм, вообще-то я уважаю честолюбивых людей, но ты в последнее время, мне кажется, не занимаешься ничем, кроме работы.

– Я еще читаю.

– Это одно и то же. Я хочу сказать, тебе надо побольше бывать на людях, общаться со своими сверстниками. Люси говорит, ты и на субботние танцы перестал ходить.

– Я никогда не любил танцы.

Уолт подтолкнул его локтем, подмигнул.

– Я тоже. Но ведь там можно обнять девушку. А дальше – больше. Ты понимаешь, о чем я?

Хэм с усилием засмеялся.

– Верно, дядя Уолт. Только у меня с девушками плохо получается.

– Да ты просто стеснительный, вот в чем дело. Такой красивый парень мог бы иметь любую девушку. Я это знаю, потому что часто слышу, о чем говорит Люси со своими подружками. Я не специально подслушиваю, сам понимаешь. Просто девушки сейчас такие бойкие, не задумываются ни о том, что говорят, ни о том, кто их слышит. – Уолт печально покачал головой. – Моя дочь разговаривает с матерью о таких вещах, о каких я никогда не решался заговорить со Сьюзан. Ну, это не важно. Короче говоря, не одна девушка в этом городе положила глаз на Хэма Найта. Послушай, приходи к нам на этой неделе ужинать. Нет-нет, и не думай отказываться. Ты и так нас слишком часто прокатывал.

Хэм почувствовал, что его загнали в угол. Отступать некуда. Последний раз он гостил у Кэмпбеллов год назад, через несколько дней после свадьбы отца и Келли.

– Хорошо, дядя Уолт, я приду. Когда?

В среду вечером он принял ванну и надел свой единственный парадный костюм. Как раз к месту, думал он, повязывая галстук. Предстоящий ужин привлекал его не больше, чем свадьба или похороны.

К его величайшему облегчению, Люси дома не оказалось. Вспоминая, какого дурака он свалял в прошлый свой визит, Хэм боялся встречи с ней. А к тому времени, когда она пришла, он уже успел выпить две порции яблочного сидра и чувствовал, что ему море по колено.

Люси появилась, одетая по последней моде – шляпа «колокол», платье с удлиненным лифом и короткой плиссированной юбкой, длинная нитка бус на груди, утянутой до такой степени, что Люси могла бы сойти за мальчишку.

Сьюзан поспешила поднять шляпку, которую Люси небрежно бросила на стул.

– Так-то ты относишься к красивым дорогим вещам. – Сьюзан обернулась к Хэму. – Это последняя мода, от Сире.

Уолт раздраженно жевал трубку.

– Ты опоздала. Ужин давно ждет.

Девушка взбила рукой короткие волосы и села напротив Хэма, закинув ногу на ногу, так что мелькнули ярко-красные трусики.

– Мы с Тилли ездили кататься в новом «додже» Джейка Спенсера. Представляете, он ехал по шоссе со скоростью шестьдесят миль в час – и ничего.

– Шестьдесят миль?! – ужаснулась Сьюзан. – Как ты можешь садиться в машину с таким ненормальным!

– Я не хочу, чтобы ты водила дружбу с такими, как этот Спенсер, – проворчал Уолт. – О нем и его дружках идет дурная слава.

– Да будет тебе, па. Джейк – нормальный парень, если знать, как с ним обращаться.

– А откуда этот самый Джейк Спенсер и прочие берут деньги на такие дорогие машины? – поинтересовалась Сьюзан.

Уолт громко хмыкнул.

– Возит контрабандное виски из Канады для своего дяди-бутлегера.

На севере штата влияние «сухого закона» почти не ощущалось. Бары и винные погреба самых известных богачей – Рокфеллеров, Морганов, Гулдов, Гарриманов, Асторов, Вандербилтов и Мейджорсов – ломились от первосортных вин и виски. Поставщиков этого товара, многие из которых были известны как настоящие преступники и даже убийцы, принимали в высшем свете. Именно терпимость и попустительство богатых и могущественных привели к тому, что контрабандная торговля спиртным начала процветать на общенациональном уровне, в виде организованной преступности, поглощая большую часть этого богатства и могущества. Не раз государственные деятели и высокие судебные чины похвалялись тем, что поднимали бокалы в знаменитых особняках по берегам Гудзона вместе с самим Аль Капоне.