Путешествие во времени - Айра Уайз

– Чуть-чуть? – передразнил ее Уго. – Ты считаешь, что в таком вопросе чуть-чуть что-то значит?

Его издевательский тон заставил Сэнди распрямить спину. Она посмотрела в жесткое, презрительное лицо стоящего перед ней мужчины, и ей захотелось ударить его.

– Ну так скажи мне, Уго, что все это значило в твоих глазах? – с вызовом потребовала она, но ответ и так был написан у него на лице. – Выходит, только потому, что увидел меня в объятиях Рика, ты решил, что я наслаждаюсь этим! А тебе не приходило в голову, что у меня просто не было выхода?

– Значит, ты оказалась жертвой? – ядовито спросил он.

– Так же, как и ты, – ответила она.

– Я знаю, какие страсти в тебе бурлят, – грубо возразил Уго.

Сэнди сухо рассмеялась.

– Полагаю, мне следовало ожидать от такого человека, как ты, подобного хода мыслей.

– Какого?

– Примитивного! – бросила Сэнди. – Я позволила тебе заниматься любовью со мной, значит, с твоей примитивной точки зрения, я, несомненно, способна позволить это и любому другому мужчине!

– Я никогда не говорил ничего подобного.

– Это и ни к чему говорить. Это написано в твоем взгляде каждый раз, когда ты на меня смотришь, – заявила она. – В тот день, когда я пустила тебя в свою постель, я утратила твое уважение.

Короткое пожатие плеч сказало ему, что ее это больше не волнует. Когда Сэнди шагнула в его сторону, Уго замер. Никогда раньше она не смотрела на него с такой неприязнью.

– Мне было двадцать лет, – сказала она, подойдя к нему. – Я отдала тебе нечто очень важное для меня. Это должно было хоть что-то значить в твоих глазах, но не значило, иначе ты не смог бы уйти.

– Твой собственный дядя стоял рядом со мной, когда я смотрел на тебя и Рика. Он сказал мне такое, что я был бы дураком, если бы…

– Он солгал, – заявила Сэнди с холодной, спокойной уверенностью, а затем прошла мимо него в спальню.

Уго, повернувшись, смотрел, как она идет по комнате, расправив плечи, всей своей худенькой спиной выражая презрение к нему.

Кофейная чашка все еще лежала на полу, и по ковру расплылось уродливое темное пятно. Сэнди остановилась, подняла чашку, затем взяла салфетку и стала промокать пятно. Ее золотистые мягкие локоны скользили по черному шелку халата. Он видел ее чистый и нежный профиль, который не портили даже закушенные губы.

Что-то шевельнулось в нем – что-то, на этот раз не имеющее никакого отношения к сексу, но пробуждающее другие желания. Например, желание отбросить осторожность и позволить себе поверить в то, что в глубине души он уже давно считал неприглядной правдой.

Потому что если это правда, то неприглядно вел себя он, а не Сэнди. Потому что она права: он простофиля, и его легко одурачить. А непригляднее всего то, что он унизил ее так, как ни один мужчина не унижал женщину, которой клялся в любви.

Уго едва не рассмеялся. Примитивное – слишком слабое определение для его поведения… если только Сэнди говорит правду. Даже безропотные восточные женщины имеют право защищаться, когда их обвиняют в преступлении. А он лишил Сэнди даже этого права. И поступив так, лишил себя ее любви и семи лет жизни с сыном.

Что же у меня осталось? – спросил себя Уго. Брак, исполненный горечи и обиды? Жена, которая никогда не станет мне настоящей женой, если только я не приму правду и не оставлю прошлое позади?..

Старательно промокая салфеткой кофейное пятно, Сэнди очень остро ощущала молчание Уго и понимала, что он делает выбор. Уго может поверить или не поверить ей. У нее нет доказательств, которые она могла бы вытянуть, как фокусник кролика из шляпы.

Есть, конечно, слова… Много, много слов. Но стоит ли их произносить? Сэнди решила попробовать.

– Они точно знали, когда ты приедешь за мной тем вечером. С того момента, когда ты въехал во двор, вся сцена была разыграна как по нотам, мне просто не оставили ни одного шанса. Когда мне удалось повернуться и увидеть тебя, ты уже стоял ко мне спиной, собираясь уйти. Ближайшим автобусом я поехала за тобой в Нью-Йорк… – Сэнди замолчала, проигрывая в уме произошедшую затем роковую сцену. По тому, как Уго, нахмурившись, подошел к окну, она поняла, что он делает то же самое. – Когда я вернулась на ферму, между Джеком и Риком началась ужасная ссора, которая позволила мне в деталях узнать, как все было подстроено. Рик признался в своем участии еще до того, как я последний раз переступила порог их дома. Он чувствовал себя виноватым… – Потому что я выглядела обезумевшей от горя. Но этого она вслух не сказала.

– И куда ты направилась? – Голос Уго звучал сипло.

– К друзьям в Трентон, – ответила Сэнди, снова прижимая салфетку к ковру. – Мне удалось найти там работу на фабрике. Но меня уволили, как только стало очевидно, что я беременна. Поэтому я снова поехала в Нью-Йорк и предприняла еще одну попытку увидеться с тобой…

– Да, Лео говорил мне, что ты пыталась связаться со мной, – вставил он. – Я был дома, в Венеции. Я попросил Лео встретиться с тобой, однако ты не оставила своего телефона. Он пытался разыскать тебя, но безуспешно…

Сидя на корточках, Сэнди посмотрела вверх, на темную фигуру, высящуюся на фоне бордовых штор, и почувствовала, что ее сердце разрывается от боли. Значит, брат даже не сказал ему, что разговаривал с ней.

Точный расчет. Идеальное исполнение.

– Он сказал только, что слышал, будто ты живешь с каким-то мужчиной.

Крепко стиснув дрожащие губы, Сэнди не произнесла ни слова. В воздухе этой комнаты и так витало слишком много горечи, чтобы усугублять ее правдой о его брате.

Уго зашевелился и повернулся к ней лицом.

– А что случилось с Риком?

– Вскоре он тоже ушел из дому, отправился на север. Я не имела от него никаких известий до смерти Джека. – Сэнди встала. Ее пальцы были липкими и покрылись ворсинками от ковра. – Рик женат, у него двое чудных детей и очаровательная жена, которую он обожает. Он работает на ферме ее отца и был бы вполне счастлив, разводя молочных коров, если бы недавняя эпидемия не истребила почти все стадо.

– Так он обратился к тебе за помощью?

– Финансовой помощью, – кивнула Сэнди. – Они хотят перепрофилировать хозяйство и выращивать овощи, но для этого необходимы огромные средства. – Санди пожала плечами. – К тому же им нужно на что-то жить. Поэтому я инвестировала полмиллиона в этот проект.

– Безо всякой надежды на то, что он окупится, – добавил Уго, – просто потому, что ты до сих пор неравнодушна к нему.

– Конечно, я неравнодушна к нему! – выкрикнула Сэнди. – Он сожалеет о том, что сделал. Какой смысл поминать старые обиды?

– Но он даже не кровный родственник тебе.

– Какая разница? Кто ты такой, чтобы критиковать меня?