Маша и Медведев - Инна Туголукова

А в манящую чистую воду входила обнаженная женщина — она, Маруся. И будто кто-то окликнул ее — тот, который только что ласкал, держал в своих объятиях, — и она оглянулась на этот зов, счастливая и немного смущенная…

Маруся все смотрела и смотрела, не в силах отвести глаз и прогнать неизбежные ассоциации, и в лице ее, словно в зеркале, отразилось то же самое выражение — счастья и немного смущения.

— Я знаю это озеро, — наконец заговорила она. — Случайно вышла на него, когда мы с Юркой заблудились в Большом лесу. Я рассказывала…

И посмотрела внимательно: уж не ведают ли они подробностей ее летнего приключения? Уж не Митя ли поделился впечатлениями? Нет, не может быть…

— Здесь много таких озер, — сказал Кузьма Кузьмич. — А за Куницином вообще потрясающее — огромное, и дорога к нему проложена. Старики говорят, там раньше церковь стояла — и вдруг ушла под землю, а на ее месте озеро образовалось с целебной, между прочим, водой. Вот где надо строить дом престарелых! Мы как-нибудь съездим туда, посмотрим. А пока у нас дела поважнее. Через две недели приедет Горюнов. Думаю, появится в Меховицах. Надо показать работу, конкретный результат.

— Разве нам нечего показать? Ремонт почти закончен…

— Ну, Наташа! Кого впечатлит отремонтированное помещение? А вот если мы успеем оборудовать музей — повесить картины, выставить экспонаты — вот это будет праздник.

— Да там грязи, как в авгиевых конюшнях!

— А кто обещал, что будет легко? Вот если бы вы, милая барышня, — повернулся он к Маше, — привели нам в помощники своих питомцев, мы бы точно управились.

— Если только со старшеклассниками договориться…

— Попробуете?

— Попробую обязательно. А за учителей просто ручаюсь, — заверила Маруся.

— А еще мне удалось раздобыть конфиденциальную информацию: именно в это время, двадцать второго апреля, день рождения Горюнова.

— Надо же! — удивилась Маруся. — А у Василия Игнатьевича девятнадцатого.

— Это мы помним, — заверил Крестниковский. — Так вот, хорошо бы его как-нибудь оригинально поздравить. Не верноподданнически, а шутливо, по-свойски. И вирши какие-нибудь накатать. Но тоже не лизоблюдские, а дружеские, с юморком. Вы, Машенька, случайно, стихами не балуетесь?

— Вообще-то я сочиняла поздравления своим подругам и коллегам в издательстве. Я, конечно, попробую. Но ведь нужно вдохновение, а иначе, как вы понимаете, не выйдет ничего путного.

— Ну уж вдохновись для такого случая! — попросила Наташа. — И давайте действительно подумаем, что бы ему такое подарить оригинальное.

— Господи! Я знаю! — озарилась Маруся. — Кажется, знаю! И по-моему, это будет просто великолепно!

— Ну, говори, говори!

— Давайте подарим ему свинью-копилку! Огромную такую, керамическую…

— Слушайте, а ведь это неплохая мысль! — воодушевился Кузьма Кузьмич. — Это же его идефикс! И воткнем туда огромный рубль. Именно рубль, а не доллар! А, Наташа? Как ты считаешь?

— Не сочтет за насмешку?

— Да нет! — отмахнулся Крестниковский. — Он же не идиот! В общем, так, девочки! Переходим на двенадцатичасовой рабочий день. Мы с Наташей готовим экспонаты, Машенька чистит авгиевы конюшни, а потом все вместе наводим красоту и лоск. А завершить все это следует не позднее восемнадцатого апреля.

«Потому что в этот день приедет Митя», — подумала Маруся.

— А ведь, наверное, Митя приедет, — озвучила ее мысли Наташа. — То есть даже наверняка приедет! Он никогда не пропускал день рождения старика, а, Маруся?

И по тому, как та вздрогнула, как покраснела и изо всех сил постаралась сохранить бесстрастное лицо, Наташа догадалась о том, что и прежде смутно подозревала, но не давала себе труда осмыслить…