Мельница на лугу - Джейн Донелли

Она нашла кружки и сахар в буфете, молоко в холодильнике и, размещая все это на столе, сказала:

– Вы пришли, конечно, посмотреть картины?

– Я продавец картин и продаю картины Корби вместо него самого. – Он пожал плечами и улыбнулся. – Когда он позволяет мне хоть что-нибудь продать.

Она устроилась на табурете и стала смотреть на чайник, как будто бы это могло ускорить кипение.

– Они действительно хороши? – спросила она. Она хотела услышать мнение профессионала.

Он указал на рисунки:

– Эскизы говорят сами за себя.

Но она сказала:

– Я говорю о картинах.

Он подождал немного, а потом произнес:

– Да, они хороши.

– Они пугают меня, – сказала Эмма.

– Скажу по секрету, меня тоже, – сказал Клоппер и улыбнулся, когда она посмотрела на него. – Существует множество живописцев, – продолжал он. – Их так много, что можно заполнить их картинами все мои галереи. Их картины занятны и производят приятное впечатление. Но есть художники, чьи работы захватывают вас целиком. – Он не улыбался теперь. – Вот почему я здесь сегодня и слежу за его шагами в живописи с тех пор, как мы знакомы.

– А давно вы знакомы?

– Пять-шесть лет. Моя жена и я были на отдыхе в Камарге, а Корби рисовал там болота. Я вышел из моего автомобиля и прошелся мимо него. Я всегда смотрю, что рисуют художники, и обычно иду дальше. Но на сей раз я забыл обо всем. Я попробовал заговорить с ним. Я говорю на нескольких языках, и я перепробовал весь свой запас. – Он улыбнулся, вспоминая. – Он очень убедительно себя вел, я решил, что он ничего не понимает. Он выглядел словно пришелец какой-то – роба, темные волосы, загорелая кожа.

– Представляю себе, – сказала Эмма.

– Я хотел купить его картину, – продолжал Клоппер. – Я не давал ему прохода. Я пробовал написать, но он и виду не подал, что понимает что-нибудь. Я расположился рядом с ним, чтобы дождаться, когда он, закончив работу, поедет к себе домой. Жена была недовольна. Ей не хотелось сидеть и ждать в дикой местности, среди зарослей тростника. Мне пришлось подкупить ее, и моя жена совершила выгодную сделку. – Сразу видно, он был любящим мужем. Это чувствовалось по его улыбке и по голосу. – Ей очень хотелось иметь один браслет, и мне пришлось пообещать его ей, если она будет терпелива. Затем я понял, что Корби просто веселится. И теперь, как он ни старался, он уже не мог убедить меня, что не понимает, о чем мы говорим.

– А ваша жена, она получила браслет? – поинтересовалась Эмма.

– Шутит всякий раз, когда надевает его. Она говорит, что должна благодарить Корби за этот браслет.

Чайник закипел. Эмма заварила чай, и он сказал:

– Вы должны поддерживать его занятия живописью.

«Ну вот, еще один неправильно понял». Она сказала:

– Я только соседка, приглашенная на чай, и не вмешиваюсь в его дела.

– Жалко, – произнес Феликс Клоппер.

Ей очень хотелось еще порасспрашивать его о Корби, но это показало бы ее заинтересованность. Да и Клоппер вряд ли стал бы раскрывать все какой-то соседке. Поэтому они стали разговаривать на отвлеченные темы. О мельнице, о том, как хорошо она была переоборудована, как удачно это вышло, о людях с ярмарки.

Эмма рассказывала о ярмарке посуды, описывала кувшины, когда вошел Корби. Он был одет в неизменный свитер-водолазку, пиджак и темные брюки. Войдя, он позвал:

– Эмма!

– Здесь, – отозвалась Эмма, – в кухне.

– Привет, Феликс, – сказал Корби. – Я увидел ваш лимузин. Чем могу быть полезен?

– Я приехал, чтобы отобрать картины для выставки.

– Очень любезно с вашей стороны.

Клоппер объяснил Эмме:

– Не первый раз мне приходится организовывать выставку работ этого парня, я знаю его вдоль и поперек.

Эмма засмеялась:

– В следующий раз, когда вы приедете, я попрошу Корби опять дать мне ключ от мельницы.

– Но у вас есть ключ, – вежливо сказал Корби.

Она поправила:

– У моего отца есть, вы имеете в виду. – Она не поняла почему, но почувствовала, что эта поправка необходима. Она сказала: – Заварю-ка я побольше чаю?

– Не возражаете, если я сначала займусь делом с Феликсом? Ему еще надо успеть вернуться в Лондон. По крайней мере, – сказал Корби, – я надеюсь, что он собирается вернуться.

Феликс Клоппер с достоинством поднялся с табурета:

– Как бы там ни было, я готов идти. Чай был восхитителен.

Эмма посмотрела им вслед, когда они поднимались по железной лестнице. Интересно, будет ли выставлен портрет Гиллиан, и если будет, то что Марк Хардич скажет по этому поводу?

Эмма удивилась бы, если бы это произошло. Корби сохранял портрет в тайне ото всех и вряд ли бы согласился выставить его на всеобщее обозрение. Но может быть, сейчас Феликс Клоппер спросит: «А тот портрет, который я видел, вы говорили, что он не для продажи. Он все еще у вас? Вы собираетесь его выставлять?»

Феликс может найти его, разглядывая холсты, стоящие у стены. Девушка со светлыми волосами, немного похожая на Эмму, и также соседка. Марк Хардич любил обеих. Но одна была золотая девушка, которую он любил раньше, а другая пробовала занять чужое место. «Почему бы мне не спросить Корби о картине?» – размышляла Эмма. Но нет, это не ее дело.

Они спускались по лестнице, неся холсты, и она поспешила открыть дверь.

– Ну как? – спросила она Клоппера.

Он кивнул и улыбнулся:

– Эти подойдут.

Мужчины в три захода перенесли картины. Они ходили через луг и ворота мимо «Милл-Хаус» к тому месту, где Феликс Клоппер, должно быть, оставил свой автомобиль. Панчи и Хамстер присоединились к ним, помогая переносить холсты.

Эмма стояла в дверном проеме мельницы, пока небольшая группа возвращалась к мельнице. Хамстер и Панчи попрощались и пошли к своим фургонам.

Феликс собирался забрать шляпу и пальто. Он выглядел довольным. В который раз он поблагодарил Эмму за чай и сказал, что рад был познакомиться с ней.

Он церемонно попрощался за руку с Корби, а тот сказал:

– Привет от меня Кэрол.

– Она просила передать вам наилучшие пожелания, – сказал Клоппер. – Моя жена, – объяснил он Эмме, чтобы она правильно поняла. – Корби должен привести вас к нам. Моя жена будет рада, и я уверен, вам понравится моя жена.

– Спасибо, так и будет, – пробормотала Эмма с напряженной улыбкой, в то время как Феликс Клоппер повернулся к Корби, собираясь точнее договориться о встрече.

Если ехать в Лондон, то это не кончится обедом или чаем. Посещение Кэрол и Феликса Клоппер грозило ночевкой у них. Она не могла себе этого позволить, но как объяснить отказ?