Тропою тайн - Эйлин Гудж

— Абсолютно, — ответила она тоном, подразумевавшим: «Разве я завела бы такой разговор, если бы не была уверена?» — Я провела домашний тест. Признаться, я купила три разных теста. Аптекарь, должно быть, решил, что мне принадлежит частная клиника. — Скайлер невесело усмехнулась. — Я оказалась в совершенно нелепом положении. Понятия не имею, как такое могло случиться.

— Я тоже, — спокойно отозвался Тони, хотя внутри у него все кипело.

— О, не беспокойся, я ни о чем тебя не прошу! — воскликнула Скайлер, явно поспешив с выводами. — Я справлюсь сама.

Но несмотря на всю свою страсть к независимости, в этот момент она казалась ему уязвимой и беспомощной. Тони вдруг понял, что эта уверенная в себе амазонка, способная вскочить на бегу в седло и целый день провести в постели, вовсе не богиня Диана, а ранимая женщина.

Он исполнился сострадания, к которому примешивалось еще какое-то чувство. Отчего-то ему вспомнились слова из старой песни: «В твоих глазах отражается волшебница луна…»

Но сейчас Тони было не до луны, его волнами захлестывал жар. Глядя на Скайлер, чинно сидящую на скамейке, поправляющую растрепанные ветром светлые волосы и беспокойно постукивающую пальцами по колену, Тони понял, что больше всего на свете мечтает сейчас же обнять ее.

— Речь не о том, справишься ты сама или нет. Я просто хочу знать, что с нами будет дальше.

— Не знаю. — Устало откинувшись на спинку скамьи, она устремила невидящий взгляд на карусель, зеркальные панели которой холодно поблескивали, а развеселая звенящая музыка раздражающе контрастировала с напряженным разговором.

Тони никак не удавалось избавиться от ощущения, что, несмотря на то что произошло между ним и Скайлер в квартире ее отца, они остались чужими людьми. Прелестная незнакомка, завладевшая его сердцем, повернулась к нему и тихо сказала:

— Мне до сих пор не верится… Я все время думаю, что все исчезнет само собой. Как страшный сон.

— Так говорила моя сестра Труди, когда была беременна своим младшим сыном. В то время у нее было уже четверо детей, и еще в одном младенце она нуждалась не больше, чем в дырке в черепе. — Тони криво усмехнулся. — А знаешь, что случилось потом? Ее пятый ребенок оказался самым лучшим. Его недавно назначили прислуживать в алтаре церкви Святого Стефана… и при этом он способен перевернуть вверх дном весь дом.

— Ты советуешь мне оставить его? — спросила Скайлер.

Тони ощетинился. Ему вспомнилась конюшня в Брюстере, где выращивали чистокровных арабских рысаков. Одна кобыла сбежала и забеременела от ломового битюга. Владелец конюшни делился плачевной новостью с Тони таким же тоном, каким произнесла свой последний вопрос Скайлер.

— Я не вправе давать советы, — ответил он. — Мне не удалось даже сохранить свой брак, не говоря уж о том, чтобы обзавестись детьми!

Скайлер проводила взглядом тень велосипеда, проскользившую по дорожке мимо них.

— Я знаю только то, что пока не хочу выходить замуж.

— Считаешь, тебе рано иметь детей?

Печальная и милая улыбка тронула ее губы. Она заложила за ухо прядь волос.

— Я постоянно думаю о волшебных сказках, в которых обычная девушка вдруг обретает магическую силу… оказывается во власти неких чар. Это чудесно и вместе с тем ужасно — потому что на ее плечи ложится огромная ответственность. Может, все дело в том, что меня удочерили. Мне кажется, что все это случилось со мной по каким-то непонятным причинам, а я должна решить, как быть дальше.

Происходящее имело для Тони скорее личный, нежели мистический оттенок. Этот разговор, мысль о том, что он может стать отцом, оказали на него мощное воздействие. И едва Тони осенило, он вздрогнул, как пораженный громом. «Женщина, с которой я едва знаком, ждет от меня ребенка и даже не собирается посвящать меня в свои дальнейшие планы!»

Тони вспомнил, как взволновался, узнав, что Пола, возможно, беременна… и как ему пришлось подавить радость, когда он понял, что жена не разделяет его восторга.

— Когда решишь, как быть, извести меня, — попросил Тони, стараясь не сердиться.

— Если ты хочешь. — Между ее бровями, более темными, чем волосы, залегла складка. — Все это даже забавно… ведь мне известно, что самый разумный выход — аборт. Но как только я задумываюсь о нем всерьез, то впадаю в панику. Не знаю почему. Я отнюдь не так набожна и считаю, что каждая женщина имеет право сама принимать решения. Наверное, все дело в том… разве не так воспринимала меня моя родная мать? Для нее я была помехой… тем, от чего следует избавиться! — Скайлер нахмурилась, в ее глазах заблестели слезы.

— Значит, ты считаешь, что у каждого ребенка должны быть родители? — осторожно уточнил Тони.

Она обернулась к нему.

— Понятия не имею, что означают мои чувства. Просто мне тревожно, и поэтому я не способна рассуждать здраво. Сейчас мы не сидели бы здесь, если бы я как следует подумала, прежде чем открыть рот. — Заметив выражение его лица, Скайлер добавила: — Извини, но я не вижу причин перекладывать эту ношу на тебя. Мы ведь едва знакомы.

— Успокойся. Я не предложу тебе выйти за меня замуж, — мрачно откликнулся он. Однако его не покидала мысль: «Почему именно она? Почему не женщина, которой я смог бы сделать предложение?»

Скайлер поднялась, и Тони заметил, что у нее слегка дрожат ноги. Вставая, Тони подавил желание поддержать Скайлер. Он застыл рядом, не сводя с нее глаз.

— Ладно, — пробормотала Скайлер. — Мне пора. — И она одарила его беспечно-фальшивой улыбкой. — По-моему, ты отличный парень. Мне досадно взваливать на тебя лишние заботы.

Тони схватил ее за руку, но оказался не готов к эмоциям, пробужденным прикосновением к ее нагретой солнцем коже. Теперь его жег адский огонь. Не готов он был и к взгляду Скайлер — вызывающему и вместе с тем молящему.

— Позвони мне, — попросил он уже более требовательно.

Она молча кивнула. Ее лицо снова стало замкнутым.

Тони услышал скрежет, оглянулся и увидел, что карусель останавливается, а мальчуган плачет — оттого, что веселье так быстро кончилось. Когда Тони обернулся, Скайлер уже уходила прочь быстрой, решительной походкой по извилистой дорожке, ведущей к Сентрал-Парк-Уэст. Ее золотистые волосы блестели на солнце.

Судя по всему, она вовсе не надеялась, что Тони догонит и остановит ее. Но неприступность Скайлер лишь распалила его, заставила желать не только того, чтобы оказаться с ней в постели. Мало-помалу Тони осознал, что его странные ощущения поразительно напоминают влюбленность.

Как давно это было! Даже с Полой, с которой все начиналось безоблачно, он никогда не испытывал ничего подобного. Его кровь вскипала, в груди возникала тупая боль, и Тони опасался, что настоящие муки еще впереди.

Как полицейский, он давно привык к экстремальным ситуациям и сигналам тревоги, но впервые за очень долгое время вдруг завис над пропастью.