Стильные штучки Джейн Спринг - Шэрон Крум

ДОРИС. Это очень хорошо, когда мужчина любит животных.

Из кинофильма «Разговор на подушке»

Джейн Спринг вышла из магазина с фирменными сиреневыми пакетами в обеих руках. Это была последняя пятница перед Рождеством, так что поймать такси оказалось нелегким испытанием — для ног и терпения. В последнее время она только тем и занималась, что тренировала свое терпение, поэтому ноги у нее едва шевелились после недели беготни по грязи на высоких каблуках. Стоило Джейн усесться на заднее сиденье и поставить рядом с собой покупки, как она размечталась о том, как доберется до дома и наконец залезет в наполненную пеной ванну.

— Там дальше пробка, мисс. Можно я вас высажу на углу? — спросил таксист, останавливая машину в самом начале улицы, где жила Джейн.

— Ну конечно, — промурлыкала в ответ пассажирка и достала из бумажника двадцатидолларовую бумажку. На счетчике было 5 долларов 50 центов. — Счастливого Рождества.

— Спасибо огромное, мисс. И вас с наступающим Рождеством.

Джейн открыла дверь такси и осторожно ступила на тротуар. Снег, оставшийся после бури, частично растаял, а частично все еще лежал на тротуаре, и больше всего это напоминало полосу препятствий. Джейн стояла на углу Третьей авеню и Семьдесят третьей улицы и соображала, как лучше поступить — перейти улицу и зайти в супермаркет за продуктами или заказать ужин. Где? В китайском ресторане?

В этот самый момент Джейн и увидела его. К ней приближалась мужская фигура с собакой на длинном поводке. В сумерках трудно было разглядеть лицо, но Джейн показалась, что она знает этого человека. Она узнала его коричневое пальто. Да и собака тоже какая-то странно знакомая. Наверное, кто-нибудь из соседей. Надо его дождаться и пожелать счастливого Рождества. Невежливо было бы продефилировать мимо.

Когда мужчина приблизился, Джейн едва не рухнула от удивления.

Инспектор? Неужели инспектор Миллбанк? Господи! Что он делает здесь, в этом районе?

Сыщик пытался остаться невозмутимым, но Джейн видела, что эта случайная встреча ему неприятна и он испытывает неловкость.

— Здравствуйте, Джейн. Какая встреча! Разве это не удивительно? Что вы здесь делаете?

— Я-то как раз здесь живу.

— Правда? Вот не знал. Я выгуливал Бишопа в Центральном парке, и мы с ним решили пройтись по окрестностям.

— Далеко вы, однако, забрались от дома, инспектор! — сказала Джейн, широко улыбаясь. Она знала, что Майк Миллбанк живет в Центре. Ей однажды пришлось завозить ему какие-то документы после работы.

— У вас хорошая память, Джейн. Просто я решил сводить Бишопа в Центральный парк. Для него это все равно что для детей Диснейленд. Есть где побегать и с кем поиграть. И снег ему тоже очень нравится.

Бишоп тихо сидел у ноги хозяина и вилял хвостом. Джейн наклонилась и погладила собаку.

— Он у вас очень красивый. И умный.

— Мой лучший друг, — ответил инспектор.

Джейн заметила, с какой нежностью Миллбанк относится к собаке. «Этот человек умеет любить», — подумала она.

— Да, — сказала Джейн.

— Да, — эхом отозвался инспектор.

— Да, — повторила она.

Вот оно, опять. Оно, то же самое смущение, которое Джейн испытала в офисе у Миллбанка, когда они оба вдруг неожиданно разоткровенничались.

— Джейн, помните наш разговор на той неделе? Поймите меня правильно, я не хотел быть грубым, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я знаю, вы прекрасный прокурор. Таких воистину мало. Просто это очень важное дело. Вы не представляете, что оно значит. Для меня. Для нас.

— Я представляю, инспектор, — успокоила его Джейн. — Я все прекрасно понимаю.

— Ну и хорошо. Тогда я пойду, — отступил он и дернул Бишопа за поводок.

— Я тоже. Ноги просто отваливаются.

— А вы не… — вдруг начал Миллбанк.

— Что не? — переспросила Джейн.

— А вы не хотите выпить со мной чашечку кофе, Джейн?

Джейн улыбнулась.

— С удовольствием.

Джейн была рада, что Миллбанк извинился за свою прошлую грубость, и ей хотелось как-то показать, что она нисколько на него не сердится.

— Ну, тогда ведите. Я здесь совсем не ориентируюсь.

— Зато я знаю одно чудесное местечко, — кокетливо ответила Джейн.

Она повела инспектор в ближайшую закусочную. Дорис любила закусочные, она во всех фильмах там обедала. Они сели у окна, чтобы видеть Бишопа, которого привязали при входе. Свои сиреневые пакеты с покупками Джейн поставила на пол, рядом со стулом.

Она заказала горячего шоколада, инспектор попросил черного кофе и тут же поинтересовался, не найдется ли на кухне костей для его собаки. Две минуты спустя официантка вернулась с двумя чашками и целой миской костей. Миллбанк извинился и пошел отнести угощение своему верному другу.

— Говорят, что я слишком его балую, — сказал он, снова садясь у окошка и постукивая пальцем по стеклу, чтобы Бишоп знал, что хозяин рядом. Пес поднял глаза от миски и бешено замахал хвостом.

— Ну что вы, инспектор, — возразила Джейн. — Нельзя быть слишком добрым, даже если речь идет не о людях, а о животных.

— Мой брат говорит, что мне бы следовало жениться и заботиться о собственных детях, а не делать вид, что Бишоп мой сын, — застенчиво объяснил Миллбанк.

«Господи, да заткнись ты, Майк, — обругал он себя. — Что ты мелешь? Не заговаривай с ней больше о семье и женитьбе. Идиот! Прошлого раза вполне достаточно».

— Я думаю, когда-нибудь так и случится, — ответила Джейн. — И полагаю, что из вас выйдет чудесный отец.

«Джейн, хватит, — внутренне застонала она. — Не вступай на минное поле, прекрати разговоры о женитьбе и семье. Тебе что, прошлого раза мало?»

Некоторое время оба смущенно молчали, уткнувшись в свои чашки.

— А как идет наше дело? — спросил инспектор Миллбанк, решительно меняя тему разговора, и Джейн облегченно вздохнула.

— Хорошо, — ответила она и перевела дух. — Если не считать того, что уважаемый мистер Бэнкрофт злоупотребляет своими обычными приемчиками, в остальном все идет просто великолепно.

— Обычными приемчиками?

— Он намекает присяжным, что я осуждаю поведение моей свидетельницы — мисс Данлэп. Пытается использовать меня, чтобы вызвать симпатию к своей подзащитной. Он не джентльмен, а просто подлец.

Майк Миллбанк удивленно глянул на собеседницу. «Не джентльмен, а просто подлец?» Ничего себе! Кто же так выражается в двадцать первом веке? К чему все это?

— Но ведь вы же действительно не одобряете того, как себя вела Пэтти Данлэп.