Рождество наступает все раньше - Валери Блок

– Говорят, забирал ее из школы, – ответил муж.

– Эй, мужик, – запел Барри, – если поле поросло травой, я говорю: пора играть в мяч.

Пенсионерка обернулась посмотреть, кто это говорит. Джастин хотелось провалиться сквозь землю. Женщина внимательно ее разглядывала: что она делает с этим придурком.

Хороший вопрос. Пока он ходил за попкорном, она выбирала места и думала, откуда берутся эти отталкивающие пробелы в воспитании и вопиющие нарушения хорошего тона. Как может человек, который так чудесно целуется, быть таким вульгарным? Сегодня утром, например, когда она проснулась, он стоял на коленях около кровати в огненно-красном халате, как кинозвезда в летах. Он целовал ее руку и смотрел на нее так, будто не знал, что бы такого для нее хорошего сделать, да побольше. Достаточно ли этой нежности наедине, чтобы можно было забыть о его выходках на публике?

И вот она уже думает о смерти и разводе. Смерть все-таки лучше всего, не в чем упрекнуть ни одну из сторон, и наступающее одиночество скрашивается прекрасными воспоминаниями. Она выйдет за Барри Кантора, и он умрет молодым. Достаточно молодым, чтобы она смогла найти второго мужа на счет раз. Она почему-то не сомневалась, что найдет второго мужа. Проблема в том, чтобы найти первого. К тому времени, когда он вернулся с попкорном, люди уже расселись. И все-таки: надо что-то сказать.

– Больше не говори так. Ты поставил меня в неловкое положение.

– Ой, не начинай! – сказал он, передавая ей газировку.

– Ты поставил в неловкое положение себя.

– Ну, вот это уже мое дело. – Это будет очень скандальный развод.

Фильм был замечательный. Сложная любовная история в Лондоне времен короля Эдуарда, с интерьерами, костюмами и фарфором. Барри страдал и жаловался до самого ужина. Когда принесли мисо – японский суп, Барри схватил официанта за руку и провозгласил:

– Официант, кто-то чихнул в мой суп!

Все в ресторане обернулись и посмотрели на них.

Зачем он это делает?

– Все хорошо, – успокоила она официанта.

– НЕ хорошо! – закричал Барри, подцепив кубик тофу. – Кто-то чихнул, вы посмотрите на эти большие белые штуки!

Кто-то нервно засмеялся. Джастин мечтала, чтобы он провалился сквозь землю. Что с ним такое? Официант ушел, ухмыляясь. Она пила горячий, ароматный суп из чашки, прикрыв глаза. От теплого, влажного воздуха у лица она почувствовала себя сонным младенцем. Она допила суп и поставила чашку на стол.

Сцена окончена, и вот он опять перед ней. Смуглый и мужественный. Так трогательно, что он надел пиджак, чтобы отвести ее в кино. Барри смотрел на нее, прикрыв глаза. Ей нравился этот утомленный, ленивый взгляд, когда от долгого тяжелого дня и вина у него слегка опухали веки. За последние четыре года ни с кем ее отношения не выдерживали полутора месяцев.

И потому она больше об этом происшествии ничего не сказала.

Когда они вернулись домой, обнаружилось, что собаку вырвало на угол ковра, а Голсуорси оставил еще одно сообщение:

– Джастин, ты где? За городом? Нужно поговорить. Срочное дело.

Барри гневно воскликнул:

– Что ему надо, черт побери!

– Хочешь, повеселю тебя? – Джастин сложила брюки и повесила на вешалку. – Он спросил меня, к какой церкви я принадлежу.

– А, это южные повадки, – заявил он авторитетно. – Чтобы выказать дружелюбие. Точно так же спрашивают, в какой спортзал ты ходишь или сколько платишь за квартиру.

– Ну, я ему не сказала.

– Боишься, что он появится у тебя на пороге в простынях? Хочешь, я его вздую? Спорим, я выше.

Она разгладила его насупленные брови.

– Выше и намного сильнее.

Чтобы слишком долго не раздумывать, она позвонила. Голсуорси ответил влажным, чувственным баском.

– Джастин?

Я волновался.

– У меня все в порядке. Работа идет по графику. Я была в городе со своим женихом.

– Ты…

– Проспись лучше, – коротко сказала она. – Поговорим завтра. – Она повесила трубку и пошла на кухню за инструментами для уборки.

– Жених? – переспросил Барри с тихим изумлением, но догадался не делать из этого события.

– Ага, – Джастин, слегка покраснела. – Это ведь южные повадки. На любую женщину разрешена охота, если она не помолвлена.

Барри пристегнул Стеллу на поводок.

– Я ее прогуляю.

– Ты такой милый, – сказала она, ей было совестно, что мысленно она уже развелась с ним, а потом похоронила. Собака была от него без ума. Джастин протянула ему стаканчики и перчатки.

– Не надо, – он открыл бумажник, – у меня тут кое-что есть.

– Что? Чеки из банкомата? Ты с ума сошел? – Она сунула ему в руки совок и стаканчики.

Пока они гуляли, Джастин почистила ковер и позвонила в офис, Никки сказал, что ей там делать нечего, пока они с Митчем не закончат, – скорее всего, завтра к обеду. Она поставила «Звуки музыки», перемотав до «Sixteen Going on Seventeen».

Барри вернулся, подпрыгивая вместе с собакой.

– Глазам не верю, – с досадой проворчал он, присаживаясь. – Опять?

– Ну, пожалуйста, это первый фильм в моей жизни, и мне от него всегда так хорошо.

– Вот если бы твоим первым фильмом был «Вспомнить все», у нас с тобой даже могли бы оказаться общие темы для беседы.

– Заткнись. Лисл влюблена.

– В нациста, – уточнил Барри и выключил, едва песня закончилась. Потянул ее за руку. – Ложись.

Они легли в постель. Зазвонил телефон. Включился автоответчик.

– Привет. – Это опять был клиент. – Мне нужно с тобой поговорить.

Барри отбросил одеяло.

– Можно я скажу ему, что я о нем думаю?

– Нет, я разберусь. – Джастин взяла трубку. – Крикет, я выключаю телефон. Спокойной ночи.

Она выдернула вилку из розетки. Телефон зазвонил в гостиной. Она отключила аппарат и там. Барри, конечно, хам, но хорошо, что он рядом. Если бы его здесь не было, она бы всю ночь беспокоилась из-за этого звонка.

Джастин вернулась в постель. Ее не мучили ни тревога, ни чересчур полный желудок, ни разочарование или гнев. Нет, она чувствовала себя в нужном месте, в нужное время и в самой правильной компании.

__________

Они проснулись рано и отправились в ее спортивный клуб. Барри был настроен общаться, и Джастин боялась, что он опять поставит ее в неловкое положение. Но остальные мужчины были в похабных растянутых спортивных костюмах, кряхтели, как свиньи, и гримасничали. Барри же – нет. Он переходил от тренажера к тренажеру в шортах в обтяжку, сдержанный и спокойный. Это Барри, который ни к чему никогда не относился сдержано. Он еще способен ее удивить.