Пробуждение страсти - Карли Филлипс

С приближением выходных и арт-фестиваля в Серендипити стекалось все больше народа. Город становился многолюдным, и Майк усилил полицейские патрули на улицах. Сэм же благодарил Бога за то, что теперь стал детективом и его не посылали в наряды. Тем не менее у него было много работы, и он не видел Николь после той ночи, которую они провели вместе в ее доме, вернувшись из ресторана.

Они тогда почти не спали — занимались любовью ночь напролет, и Сэм окончательно убедился, что Николь прекрасно подходила ему в постели. Рано утром она приготовила ему завтрак. Сэм никогда в жизни не ел такого вкусного омлета с сыром. А затем, когда он собрался уходить, Николь дала ему с собой печенья, которое, должно быть, испекла накануне. Прежде чем отправиться на службу, Сэм успел забежать домой, чтобы принять душ и переодеться.

Раньше Сэм никогда не оставался у женщин на ночь и никого не оставлял у себя. И теперь, когда они провели вместе уже несколько ночей, он понял, что его нисколько не тяготит присутствие Николь.

Тем не менее мысль о том, что его постепенно приручают, была неприятна Сэму. Впрочем, это не мешало ему звонить Николь в течение всей последующей недели. Ему было не по себе, если он долго не слышал ее голос. Даже на службе он часто думал о ней. Ее образ не покидал его, и Сэм постоянно вспоминал ее затуманенный страстью взор и стоны, которые вырывались у нее из груди, когда они занимались любовью.

Николь с тетей Лулу сняли киоск для торговли выпечкой на время арт-фестиваля. И в день его открытия Сэм пораньше вернулся со службы домой, чтобы переодеться и поехать в центр города. Он не мог пропустить столь важное событие. Вообще-то он никогда не интересовался искусством, но, как и многие другие, хотел стать одним из первых клиентов Николь.

В городке Серендипити дела шли хорошо, потому что люди работали на совесть, а бизнес основывался на доверии. Старая пекарня находилась в отличном состоянии, оборудование было почти новое. Николь и тетя Лулу разделили обязанности, чтобы устроить все побыстрее. Тетя Лулу взяла на себя работу с инспекторами, согласование с различными органами и получение лицензии. Николь же позвонила Келли Баррон, помощнице городского юриста, и попросила ее составить все необходимые документы. Банковский менеджер сообщил, что кредит будет утвержден на следующей неделе. Поэтому владелец пекарни разрешил Николь и тете Лулу работать в ней до подписания документов.

После телефонных звонков в соответствующие службы в пекарне включили электричество и воду, и Николь всю пятницу провела в заботах. Она готовила выпечку для торговли в субботу на открытии арт-фестиваля и надеялась, что ее продукция понравится местным жителям и привлечет их в магазин при пекарне. А тетя Лулу обещала принести свои фирменные пирожки. Кроме того, она расклеила по городу объявления о начале торговли новой кондитерской продукцией.

Готовясь к своему дебюту в качестве кондитера и владелицы местной пекарни, Николь стала чувствовать прочную связь с Серендипити. И если бы не постоянные попытки Тайлера вернуть ее, она могла бы с полным правом сказать, что жизнь наконец улыбнулась ей.

Тайлер встретился с Мейси в ее семейном ресторане, чтобы потом поехать с ней на арт-фестиваль. Он давно уже вынужден был признать, что эта девушка очень ему нравилась. Но она-то думала, что его главная цель — вернуть Николь. Мейси не знала, что он давно уже считал битву, которую вел, проигранной. Однако Тайлер прекрасно понимал, что Николь всерьез решила изменить свою жизнь и не на шутку увлеклась другим мужчиной. Она не отвечала на его звонки, и он, Тайлер, был бы дураком если бы все еще надеялся вернуть ее.

— Алло, Тайлер!.. — окликнула его Мейси, помахав рукой перед его лицом. — Ты меня слышишь?

— Прости. Я просто задумался.

Мейси уселась на табурет рядом с ним.

— О чем же? — Девушка смотрела на него с искренним любопытством.

Тайлер заглянул в ее живые голубые глаза. Мейси очень отличалась от Николь, внешность которой была менее экзотической. Но в Мейси Тайлера привлекала не яркая наружность, а ее забота о нем.

— Тебе когда-нибудь приходилось разрываться, не зная, что делать — поступить по совести или сохранить верность семье? — спросил Тайлер, немного помолчав.

Мейси ненадолго задумалась.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но выскажу свое мнение. Семья всегда стоит на первом месте, но мои родственники — люди с сильной волей, и поэтому между ними часто возникают столкновения. В прошлом году тетушке Лулу все здесь жутко надоело, и она уволилась из ресторана, а потом устроилась на работу в супермаркет. Через некоторое время она заболела, и наша семья не стала припоминать ей обиду. Мы все сплотились и снова взяли ее в ресторан. — Мейси пожала плечами. — Но я думаю, твои проблемы куда масштабнее наших мелких неприятностей.

— А с чего ты взяла, что у меня есть какие-то проблемы?

Мейси усмехнулась:

— Неужели ты думаешь, что я приняла твои слова о жгучем желании вернуть Николь за чистую монету? Твои уверения в том, что вы «созданы друг для друга», — просто смешны. Я не настолько наивна, чтобы относиться к твоим словам всерьез. Я с первого взгляда поняла, что тебе осточертело преследовать женщину, которой ты не нужен.

Странно, но проницательность Мейси не встревожила Тайлера — напротив, принесла облегчение.

— Выходит, ты обо всем догадалась? — спросил он, ближе к ней придвинувшись.

Мейси кивнула:

— Да, конечно. Но я не понимаю, почему ты так ведешь себя? Зачем твоя семья заставляет тебя приносить в жертву свое достоинство?

Сейчас лицо Мейси было совсем близко, и Тайлеру захотелось наклониться и поцеловать ее. Он мог бы объяснить ей кое-что, но делать это ни в коем случае не следовало. Тайлер не хотел подвергать Мейси опасности и перекладывать на ее хрупкие плечи свои проблемы.

— Знаешь, богатые сильно отличаются от других людей. Но я не хочу никого обидеть, понимаешь?

Мейси кивнула и пробормотала:

— Да, кажется, понимаю. Не повезло тебе, — добавила она, с жалостью глядя на собеседника.

Тайлеру стало неловко, а Мейси, вздохнув, продолжала:

— Я бы лучше жила в нищете, чем страдала под бременем непосильных обязательств перед богатыми родственниками.

— Я тоже, — вырвалось у Тайлера.

Должно быть, его слова поразили Мейси, во всяком случае, она как-то странно посмотрела на него.

— Но я не могу, — добавил он, тоже вздохнув.

— Но почему? — спросила она с интересом.

Тайлеру ужасно не хотелось лгать, но не мог же он сказать ей правду…

— Чувство долга глубоко укоренилось во мне, — ответил он.

Однако впервые в жизни Тайлер задал себе очень простой вопрос: «Неужели оно укоренилось во мне настолько глубоко, что я готов принести себя в жертву амбициям отца?» До сего дня он слепо выполнял все отцовские распоряжения. Но ему не хотелось наследовать бизнес, построенный на коррупции и лжи. Точно так же, как не хотелось добиваться руки женщины, не любившей его. Да и сам Тайлер не любил Николь, теперь уже — после знакомства с Мейси — он вынужден был признать это. И вот, взвесив все аргументы, он решил, что не готов приносить себя в жертву.