Опасная любовь - Барбара Картленд

— Все сделал Бинг, — смущенно ответила Мелина.

Министр, ничуть не стыдясь, смахнул слезы со щеки.

— Мой мальчик, мой мальчик… — пробормотал он. — Сейчас он в безопасности, но откуда мы знаем, когда Мулай Ибрагим вновь нанесет удар?

— А куда мы, кстати, едем? — спросил Бинг спокойным, непринужденным тоном, который словно возвращал их к обыденности.

— Конечно же ко мне домой. Я подумал, что сегодня вы отдохнете у меня, а завтра покинете страну. Бинг, ты знаешь, что теперь ты меченый человек, да и жизнь мисс Линдси тоже отныне в опасности.

Машина въехала на просторный двор, а потом все трое вошли через украшенные прекрасной резьбой ворота в прохладу дома, который был наполовину марокканским, наполовину французским.

— Чего бы вам хотелось в первую очередь? — спросил их гостеприимный хозяин.

— Лично я, — признался Бинг, — хотел бы вымыться и переодеться, и Мелине, полагаю, хочется того же.

Министр щелкнул пальцами.

Появилась горничная-француженка и провела Мелину наверх в великолепную спальню, окна которой выходили в цветущий сад, за которым виднелось море.

— Я думаю, платья мадам подойдут вам, мадемуазель, — заметила она, окинув девушку оценивающим взглядом. — Его превосходительство сказал, что вы можете выбирать что угодно по вашему вкусу.

— Спасибо, — ответила Мелина, снимая джелабу и понимая, насколько странно должна выглядеть с сурьмой, размазанной вокруг глаз, и покрасневшим от яшмака носом.

Какое невыразимое блаженство было погрузиться в горячую ароматную ванну и позволить расслабиться напряженным мышцам! Потом Мелина вымыла голову и снова увидела золотые и медные искры в волосах, освобожденных от слоя пыли.

Наверное, она лежала в ванне еще добрый час, пока не поняла, что у нее слипаются веки и она соскальзывает в дремоту.

«Ну и дурочкой я окажусь, если утону теперь», — подумала она с улыбкой, вылезла из ванны и насухо вытерлась большим полотенцем.

Вернувшись в спальню, Мелина обнаружила поднос с молоком и фруктами.

— Его превосходительство посоветовал вам отдохнуть, мадемуазель, — пояснила горничная. — Он просил передать, что им с месье Вардом есть что обсудить, а вам стоит поспать и восстановить свои силы.

— Я в самом деле устала, — признала Мелина, вспоминая, как мало она спала в последнее время.

— Ужин будет не раньше половины десятого, — сообщила горничная. — Но повар приготовил для мадемуазель омлет.

Мелина съела принесенное и уснула, едва ее голова коснулась подушки.

Она проснулась, казалось, много часов спустя от звука отдергиваемых занавесок и мгновенно исполнилась безоблачного счастья, вспомнив, что теперь все позади.

Горничная уложила волосы Мелины непривычным и, как надеялась девушка, удивительно идущим ей образом. Из множества платьев, висевших в гардеробной, было выбрано платье из голубого шифона, расшитое крошечными бриллиантами. Платье изящно облегало фигуру Мелины, и она казалась в нем совсем юной и воздушной.

Девушка не могла сдержать радость, предвкушая, как Бинг увидит ее в этом великолепии. У нее никогда не было подобного наряда, и к тому же она видела, что сегодня в ее глазах появилось особое сияние.

Мелина нашла Бинга и министра на веранде, выходящей в сад. При ее появлении оба они встали.

— Надеюсь, в моем бедном жилище вы нашли все желаемое, — галантно произнес хозяин дома, поднося руку Мелины к губам.

— Абсолютно все, — ответила девушка, устремив взгляд на Бинга, и, заметив восхищение на его лице, ощутила себя счастливой, как никогда в жизни.

Она села за стол и взяла бокал шампанского, поданный слугой в элегантной ливрее. Министр встал и поднял свой бокал с соком, ибо как правоверный мусульманин не пил алкоголя.

— За ваше здоровье и счастье! — провозгласил он. — Да благословит Господь вас обоих.

Он отпил глоток и благосклонно улыбнулся гостям.

— Прощу прощения, мисс Линдси, теперь я вынужден вас покинуть, — сказал он. — Сегодня вечером у меня важная встреча. — В его глазах мелькнули лукавые искорки. — К тому же, я полагаю, вы не будете особо без меня скучать.

Буквально сразу после его ухода подали ужин. Впоследствии Мелина не могла вспомнить, что она ела, — такое счастье ее переполняло. Она знала только, что пьянило ее не шампанское, а присутствие Бинга и то, как он смотрел на нее.

Потом они вышли в сад и сели на скамью, окруженную розами и жимолостью. Долгое время единственным звуком, нарушавшим тишину, было журчание фонтана, и наконец Мелина с трудом выговорила:

— Во сколько мы уезжаем завтра?

— Ты уезжаешь в полдевятого, — сообщил Бинг. — Самолет прилетает в Париж, а там ты пересядешь на рейс до Лондона.

Мелине показалось, что между ними взорвалась бомба.

— Но ты… разве ты… не летишь со мной?

Бинг покачал головой.

— Но Бинг! Ты должен! Ты же слышал, что сказал министр. Если ты останешься, то подвергнешь себя опасности.

— Я знаю.

Он повернулся лицом к Мелине. Вокруг раскинулись невообразимые краски восточного заката, но девушка видела только боль в глазах Бинга.

— Я люблю тебя, Мелина, — тихо сказал он. — Ты ведь знаешь это, правда?

— Я не думала, что… нравлюсь тебе, — прошептала она.

— О, моя милая… милая…

Бинг взял ладони Мелины между своих и сжал их так сильно, что у нее перехватило дыхание.

— Я люблю тебя всем сердцем, всем существом. Однажды любовь причинила мне огромную боль, и я никогда больше не хотел иметь ничего общего ни с одной женщиной.

Он наклонился и поцеловал пальцы Мелины, и ее переполнила дрожь восторга от этого прикосновения.

— А потом я встретил тебя, — продолжал Бинг. — Сначала я не мог поверить, что за этой прелестной внешностью скрывается нежное и отважное сердце. Я был груб с тобой, командовал и о многом молчал, потому что не мог представить, что в такой критической ситуации повстречаю женщину, на которую смогу положиться так, как на тебя. Твой отец гордился бы тобой.

Мелина слушала его с пылающими от смущения и радости щеками.

— А еще он бы тоже полюбил тебя, — прошептала она.

Бинг замер, услышав эти слова.

— Ты хочешь сказать, что любишь меня? — спросил он недоверчиво.

— Уже давно. — Мелина едва могла поднять на Бинга взгляд. — С того момента, как ты поцеловал меня, когда нас искала машина с прожектором.

— Я не знаю, что на меня тогда нашло, — признался он. — Но я уже начинал понимать, что ты значишь для меня.

— Я так… счастлива, — с замирающим сердцем выговорила Мелина.