Всем сестрам по серьгам - Инна Туголукова

— Ты мой кто? — спросил Сашенька, удобно устраиваясь на коленях у Николая Ивановича.

— Я? — растерялся тот. — Я… твой дедушка.

— А это у тебя что? — лукаво осведомился внучок, запуская ручонку в распахнутый ворот рубашки, откуда буйно выбивалась жесткая седеющая поросль.

— Это волосы.

— Не-ет, — снисходительно пояснил Сашенька. — Волосы на голове, а это нитки. — И интимно поинтересовался: — А писька у тебя с волосами?

В комнате воцарилась тишина. Мими, зажав рот ладонью, метнулась за дверь. Андрей резко встал и отошел к окну. Алена видела, как в беззвучном смехе вздрагивают его плечи.

— Ты видишь, у меня все с волосами, — нашелся Николай Иванович, пытаясь сохранить невозмутимость.

— Бабуленьку и дедуленьку я обожаю больше всех на свете! — И, умильно посмотрев на деда, Сашенька порывисто обнял его за шею и прижался всем своим тельцем, дрожа от усердия и всеми силами стараясь показать, как сильно он его любит.

Николай Иванович закрыл глаза, и по лицу его растеклась блаженная улыбка.

В комнату вошла заспанная Анька и застыла, пораженная обилием людей.

— Что это она у тебя спит совсем голая? — вскинулся Андрей. — Ведь не лето на дворе.

— А ты попробуй одень ее. Она все с себя снимает, говорит, жарко.

— Ты что у нас, закаленная? — протянул он к дочке руки.

— Какая же я закаленная? — удивилась та, бросаясь к нему в объятия. — У меня же нет колес.

Он подхватил ее на руки, и Анька, подломив тонкий стебелек шейки, уронила тяжелую головку ему на плечо. Андрей потянул носом и сладко зажмурился.

— Откуда ты только взялась?

— Из цветка, — прошептала Анька и доверительно поведала: — Я родилась в цветке.

— А ты помнишь, что у тебя сегодня день рождения?

— Помню.

— А сколько тебе годков исполнилось, знаешь?

— Три годика! — продемонстрировала она растопыренные пальчики. — А подарки ты мне принес?

— Принес. Только сначала пойдем оденемся.

— Как хорошо она букву «р» выговаривает, — заметила Надежда Никитична.

— Это ее Ольга научила. Показала, как надо ставить язык, и Анька сразу схватила.

— Ну, именинница проснулась, давайте садиться за стол. Я уже и кур вытащила из духовки, пока они там совсем не засохли.

— Ой-ей-ей! — заволновалась Алена. — А вот это вы напрасно сделали! Мы же вам рассказывали…

Надежда Никитична побежала на кухню, и глазам ее открылась ужасающая картина: обе курицы, с любовью запеченные до золотисто-румяной корочки, валялись на полу, а над ними самозабвенно трудились Фунтик и Фиса.

— Ах, мерзавцы! — возопила Надежда Никитична. — Вы что же наделали?!

Ворюги ускорили темп, не удостаивая досадную помеху даже взглядом. Зато противень, каким-то чудом державшийся на краешке плиты, со страшным грохотом низвергся на пол, заливая его тягучим мутным жиром.

Фиса стремглав вылетела из кухни, за нею рванул Фунтик, сжимая в зубах уворованную добычу.

— Куда?! — попыталась преградить дорогу Надежда Никитична, но пес пошел на таран, и пришлось позорно отступить.

Пока шумно и весело обсуждали происшедшее, пока отмывали кухню, разыгрался зверский аппетит. И хотя основное блюдо было утрачено безвозвратно, стол получился обильный, и все остались сыты и довольны.

За чаем Алена, пошептавшись с дочкой, сообщила:

— А у нас есть маленькая тайна.

— А я знаю какая! Знаю! — закричал Сашенька.

— В компании секретов нет, — устыдила Надежда Никитична.

И Алена рассказала, что Анька вот уже несколько дней ходит в садик, пока, правда, только на четыре часа — привыкает, но ей там так нравится, что домой уводить приходится с боем. Так что недельки через две и сама она, Алена, выйдет на работу.