Гринвичский меридиан - Юлия Лавряшина

Пол напился ночью, пока я была на съемках. Это было непохоже на него, что перепугало меня до смерти. Наверное, он вообразил самое худшее, чего на самом деле и быть не могло. Я не осуждала его, но и себя мне не в чем было упрекнуть. Хотя, говоря себе, что утаиваю от Пола свою странную связь с Режиссером единственно ради того, чтобы сделать ему великолепный сюрприз, я чувствовала, что слегка кривлю душой.

Эти ненормальные встречи пугали меня и завораживали. Я никогда не общалась с людьми настолько необычными, как Режиссер. Меня тянуло к нему, но только поговорить. Да, только поговорить. И еще испытать за короткое время съемок тот веселящий ужас, который он внушал мне своими идеями.

Пол проснулся часов в пять утра, когда и светать-то не начало. И я еще во сне почувствовала, что он смотрит на меня. Но когда наконец открыла глаза, его взгляд был устремлен к потолку. Обычная седая щетина торчала сегодня как-то особенно жалко… Мне захотелось потрогать ее, но я не смела прикоснуться к Полу, хотя по-прежнему ни минуты не сомневалась в своей невиновности. Ведь я не была его женой. Он не хотел меня сделать ею… И все же его молчаливое страдание делало меня преступницей.

Только я хотела заговорить, как Пол повернул голову и быстро сказал, будто предупреждая мои объяснения:

— Ничего не помню. Я пил виски?

— Ты допил все, что оставалось в бутылке.

— Кошмар! — вздохнул он. Это слово Пол усвоил недавно, и оно чем-то понравилось ему.

— Пол, я хотела…

Он опять перебил меня:

— Принеси мне пить. Пожалуйста.

Мне подумалось, что, может, он просто хочет, чтоб я убралась с его глаз, но делать было нечего. Я отправилась на кухню, а по пути заглянула к Алене. Она крепко спала, сбросив одеяло на пол и поджав босые ножки. Укрыв ее, я различила исходящий от легких волос едва заметный запах Пола и догадалась, что ему пришлось ночью убаюкивать девочку. Или просто мне везде чудился его запах?

Внезапно я ощутила нечто похожее на ревность: он тоже провел это время не со мной. Ему так хочется ребенка… Может быть, даже больше, чем жену.

Достав из холодильника вишневый сок, я наполнила огромный бокал, который когда-то моя мама подарила Славе, и осторожно понесла в комнату. Темная красная жидкость густо колыхалась, пытаясь вырваться наружу. На мгновенье мне представилось, что я несу Полу выжатую из кого-то кровь. Моему обожаемому вампиру… Властителю моих ночей…

Я так вошла в роль, что едва не опустилась на колени, протянув Полу бокал. Он с подозрением проследил мое прерванное движение и, залпом выхлебав весь сок, со стоном откинулся на подушку.

— Я умираю, — жалобно протянул он. — Как это меня…

— Угораздило, — помогла я.

— Да. Не помню.

— Пол…

— Я вставал ночью. Алена плакала.

— А я…

Он никак не давал мне договорить:

— А ты спала. Я не хотел будить. Почему я начал пить?

— Потому что тебе было плохо…

— Нет!

— Нет?

— Нет. Мне хорошо. И сейчас хорошо. Ты здесь. Только голова хочет лопнуть.

— Давай поглажу, — предложила я, забравшись на постель.

Пол покосился на меня и удрученно вздохнул:

— Я — маньяк. Сейчас я буду к тебе приставать.

— Пол, угомонись! Тебе же плохо.

— Я тебе надоел, да? Все время что-то болит.

— Ты никогда мне не надоешь… Помнишь, как ты обещал любить меня, когда я стану старушкой?

Он моргнул и улыбнулся.

— Теперь я это поняла… Я научилась представлять тебя стариком, и мне это понравилось. Ты будешь таким солидным, благообразным стариком. Но я не забуду, как ты умел целоваться.