Ты умеешь хранить секреты? - Софи Кинселла

— Ладно! — объявляю я, сунув письмо в папку. — Сейчас отнесу наверх, а потом…

Артемис не оборачивается.

И вот я бреду по коридорам, сгорая от смущения, в животе все горит, по спине мурашки бегают, и почему-то ужасно стыдно, словно каждый встречный знает, куда я иду. Двери лифта открыты, но я взбираюсь по лестнице. Во-первых, чтобы ни с кем не говорить, а во-вторых, потому что умираю от волнения. Нужно избавиться от избытка нервной энергии.

Зачем Джеку Харперу понадобилось меня видеть? Чтобы похвастаться, как он был прав насчет Коннора? Но в таком случае он мог… он, черт возьми, мог…

В памяти снова всплывает ужасный разговор в лифте, и все внутри переворачивается. Что, если он до сих пор сердится на меня? Еще одной такой сцены я не выдержу.

Но мне необязательно идти. Он оставил мне лазейку для отступления. Я вполне могу позвонить его секретарю, сказать: «Простите, я не смогла найти папку Леопольда», — и на этом все.

Я на несколько мгновений останавливаюсь, судорожно стискивая папку. А потом продолжаю идти. Только на одиннадцатом этаже, немного опомнившись, вижу, что перед дверью офиса Джека сидит не секретарь, а Свен.

О Боже! Да-да, Джек считает его своим старым другом, но я ничего не могу с собой поделать. Он ужасно неприятный.

— Привет, — неловко здороваюсь я. — Э… мистер Харпер просил принести папку Леопольда.

Свен поднимает голову, и в этот момент между нами словно протягивается тонкая ниточка понимания. Он знает. Точно знает. И возможно, сам пользовался этим кодом.

Свен поднимает трубку и, услышав ответ, произносит:

— Джек, здесь Эмма Корриган. Принесла папку Леопольда. — Кладет трубку и, не улыбаясь, приглашает: — Заходите.

Я дрожу от смущения, но робко делаю шаг вперед. Все та же огромная комната, Джек сидит за большим деревянным письменным столом. Глаза прежние: теплые, дружелюбные, и мне становится легче. Самую чуточку.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — отвечаю я, и мы оба замолкаем.

— Вот… принесла папку Леопольда, — говорю я, протягивая папку.

— Леопольда? — смеется он. — Прекрасно. — Открывает папку и изумленно смотрит на листок бумаги. — Что это?

— Письмо… от мистера Леопольда из «Леопольд компани».

— Вы сочинили письмо от мистера Леопольда? — поражается он, и мне вдруг становится стыдно за свою глупость.

— На случай, если вдруг уроню папку на пол и кто-нибудь увидит, что в ней пусто, — мямлю я. — Вот и подумала насчет письма. Ладно, не важно, все это чепуха.

Я пытаюсь взять письмо, но Джек отодвигает его подальше от меня.

— «Из офиса Эрнста П. Леопольда…» — читает он вслух, и, судя по виду, тает от восторга. — Вижу. Он желает заказать шесть тысяч ящиков «Пэнтер-колы». Выгодный клиент этот Леопольд!

— Для корпоративной вечеринки, — объясняю я. — Обычно они пьют пепси, но недавно кто-то из сотрудников попробовал «Пэнтер-колу» и ему так понравилось…

— …что они немедленно переключились на нее, — договаривает Джек. — «Могу добавить, что восхищен всей продукцией вашей компании и последнее время ношу только спортивный костюм „Пэнтер“, самый удобный из всех, что мне доводилось иметь».

Он переводит взгляд с письма на меня, и, к моему удивлению, его глаза влажно поблескивают.

— Знаете, Питу бы это понравилось.

— Питу Ледлеру? — нерешительно уточняю я.

— Да. Именно он придумал трюк с Леопольдом. — Он сворачивает письмо. — Можно я возьму его на память?

— Конечно… — киваю я растерянно.

Он кладет письмо в карман, и мы снова молчим.

— Итак, — суховато начинает Джек, — вы порвали с Коннором?

Я вздрагиваю от неожиданности. И не знаю, что сказать.

— Итак, — отвечаю я в тон, вызывающе вскинув подбородок, — вы решили остаться?

— Да… видите ли… — Он принимается внимательно изучать собственную ладонь. — Я подумал, что стоит поближе познакомиться с нашими европейскими филиалами. А как насчет вас?

Значит, он ждег признания, что я бросила Коннора из-за него? Черта с два! Не дождется!

— По той же причине, — киваю я. — Европейские филиалы.

Уголки губ Джека дергаются в нерешительной улыбке:

— Понятно… И вы… в порядке?

— В полном. Мало того, наслаждаюсь свободой и одиночеством. — Я широко раскидываю руки. — Ну, знаете, равноправие, приспособляемость…

— Здо́рово. Что ж, в таком случае, возможно, сейчас не самое подходящее время для… — Он замолкает.

— Для чего? — спрашиваю я, пожалуй, чересчур поспешно.

— Понимаю, что пока вам нелегко. Сердечные раны, и все такое, — осторожно поясняет он. — Но я тут подумал…

Он снова останавливается. Тишина длится бесконечно долго, и я чувствую, как грохочет мое сердце.

— Не хотите как-нибудь-поужинать со мной?

Он пригласил меня! Пригласил на ужин!

На несколько секунд я лишаюсь дара речи.

— Д…да, — выговариваю я наконец. — С удовольствием.

— Прекрасно. Вот только… Моя жизнь последнее время несколько… осложнена. А с ситуацией в нашем офисе… — Он разводит руками. — Лучше не распространяться об этом.

— О, совершенно с вами согласна, — киваю я. — Осмотрительность не помешает.

— Тогда… Скажем… как насчет завтрашнего вечера? Согласны?

— Завтра вечером я свободна.

— Я заеду за вами. Если пришлете адрес электронной почтой. В восемь?

— В восемь.

Увидев меня, Свен вопросительно приподнимает брови, но я молчу. Возвращаюсь в отдел маркетинга, изо всех сил пытаясь выглядеть спокойной и безразличной. Но в животе пузырьками шампанского бурлит возбуждение, а непослушный рот то и дело растягивается в глупейшей улыбке.

О Боже. О Боже! Я буду ужинать с Джеком Харпером. Поверить невозможно…

И кого я дурачу? Знала ведь, что так и будет. Знала с той минуты, как услышала, что он не улетел в Америку.