Право на ошибку - Вера Армстронг

— Днем, я думаю, нам стоит побывать на мосту, — заявил вошедший в кухню Диего.

— Спасибо, но я сыта по горло, — Кристел провела рукой по шее, — сыта съемками Рио и всяческими о нем сведениями. Все, хватит! Я хочу расслабиться и несколько улучшить свой загар.

Он удивленно пожал плечами.

— На какой пляж поедем?

— Никаких пляжей. Предпочитаю загорать здесь, — объявила она.

— Здесь? — изумился Диего.

— На террасе в шезлонге. — Кристел резала помидоры на четвертинки. — Если ты не возражаешь.

— Не возражаю, — сказал он.

— Тебе необязательно со мной оставаться, — предупредила она. — Если надо на завод, пожалуйста.

Диего покачал головой.

— Мне надо почитать кое-какие деловые бумаги.

После ланча Кристел надела бикини цвета топаза, натерлась маслом для загара и отправилась на террасу. Диего уже сидел за столом в тени зонтика и просматривал бумаги. На нем были рубашка с короткими рукавами и шорты. Кристел прошла мимо, расстелила полотенце на шезлонге и легла. Почитав немного какую-то книгу, она отложила ее и полезла в сумку.

— Ты не натрешь мне спину? — спросила она, протягивая Диего флакон с маслом для загара и улыбаясь. — Пожалуйста.

Сначала ей показалось, что он откажется — между бровей образовалась складка, — но потом он кивнул. Встал, взял флакон, отвернул крышку и вылил немного ароматной жидкости на ладонь. Кристел перевернулась на живот, а он, наклонившись, принялся натирать ей плечи. Глаза она закрыла. Едва осязаемые прикосновения его пальцев к коже возбуждали неимоверно.

— Подожди, — попросила она, когда он достиг лопаток, приподнялась и расстегнула бюстгальтер. Снова легла, но гладкие полукружия ее грудей были хорошо видны.

— Ты не стараешься облегчить мне задачу, — напряженным голосом заметил Диего.

Внезапно разозлившись, Кристел повернулась и села. Ей надоело притворяться.

— А я должна? — спросила она, гневно глядя ему в глаза. — Ну блеск! Прикажешь не замечать, что…

— Ты делаешь это умышленно? — хрипло спросил он.

— С какой стати? — возмутилась она и проследила глазами за его взглядом. От резкого движения один конец бюстгальтера, который она поддерживала рукой, опустился, обнажив округлую грудь с торчащим розовым соском. — И в мыслях не было, — заявила она, но не сделала ни малейшей попытки прикрыться. — Нет оснований для паники.

Диего выпрямился.

— Паники? — нахмурился он.

— Я заметила, что тебе не нравится подолгу быть со мной наедине, и что ты изо всех сил стараешься избегать ситуаций, когда мы можем оказаться слишком близко друг к другу. Но если такое и случится, если мы снова окажемся в постели, кому это повредит? — выкрикнула она. — Это же не конец света, даже если ты и считаешь меня запачканной.

Он недоуменно сдвинул брови.

— Запачканной?

— Хоть ты и проявил понимание насчет Деборы, признайся честно — ты не хочешь иметь ничего общего с дочерью шлюхи.

— Это неправда! — возразил Диего.

— Во всяком случае, никаких интимных отношений. Пока ты ничего не знал, все было возможно, но теперь… — Кристел беспомощно пожала плечами. Злость исчезла так же внезапно, как и возникла, сменившись апатией. — Я все понимаю, — тусклым голосом произнесла она. — Такое и раньше случалось.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что твой парень бросил тебя, когда ты рассказала ему о Деборе? — догадался он.

— Решительно и бесповоротно. — Кристел наклонилась, поправила бюстгальтер и застегнула его. — Мне было плохо, хотелось с кем-нибудь поделиться, и в минуту слабости я отважилась. Мы встречались почти год, он говорил, что любит…

— А ты его любила? — перебил ее Диего.

— Мне казалось, что я была к этому близка, — ответила Кристел. — Так или иначе, я все рассказала, рассчитывая на сочувствие, но тут же поняла, что жестоко ошиблась. Он уже собирался познакомить меня со своими родителями, хотел объявить о помолвке, но мысль о встрече с папой-мамой была тут же отброшена, забыто и о помолвке! Больше он никуда меня не приглашал, а когда по работе ему приходилось со мной разговаривать, он не скрывал, что причисляет меня к отбросам общества.

Она расправила плечи.

— Но ведь это неправда! Да, я унаследовала гены матери, мы одной крови, но я — это я! Я отказываюсь считать себя запачканной…

— Я тоже, — не дослушал ее Диего.

— Да будет тебе, — усмехнулась Кристел. — За последние три недели ты ко мне ни разу не прикоснулся.

— Последние три недели я только и думал, как ты стремишься сделать карьеру, хочешь чего-то в жизни добиться, и старался не мешать тебе, не связывать по рукам и ногам нашими отношениями.

Она подозрительно покосилась на него.

— Объясни подробнее.

Диего пододвинул стул и сел поближе.

— Я видел, что в ту ночь после бала, когда мы впервые занимались любовью, ты сначала сомневалась, — сказал он.

— Разве?

Он наклонил голову.

— Но я постарался не придавать этому значения, поцеловал тебя, и мы оба знаем, что случилось потом. И когда мы занимались этим в машине, я снова не оставил тебе выбора.

— Я могла отказаться, — поправила Кристел.

— Ты этого не сделала, потому что тебя так же сильно тянет ко мне, как и меня к тебе. Но ты ясно дала понять, что ты — человек честолюбивый, мне это хорошо знакомо, я и сам такой, — продолжил он. — Ты приехала в Рио, чтобы продвинуться в своей карьере и…

— Нет, — оборвала она. — Я приехала из-за тебя.

— Из-за меня? — удивился Диего.

— Да, я хотела, чтобы мы стали друзьями.

— Так оно и есть. Но карьера для тебя важнее. А когда я понял, что ты для меня значишь, все запуталось.

Кристел охватила жгучая радость.

— Я что-то значу для тебя? — спросила она.

— Чертовски много! Как ты думаешь, с чего бы это я торчал в Рио после травмы, а не поехал домой? — спросил он. — Зачем я просил тебя остаться и ухаживать за мной? Зачем притворялся беспомощным, когда рука была на перевязи?

— Так ты притворялся? — поразилась она.

— Не совсем, но я хотел, чтобы ты была рядом, хотя порой твое присутствие было хуже пытки. Поэтому я и не вернулся на работу. Мне необходимо было быть с тобой, и, видит бог, как же я хотел тебя! Я люблю тебя, — просто сказал он, и в его глазах было столько страсти, что они казались почти черными.

Кристел робко взглянула на него. В ней росло ощущение безмерного счастья.

— В самом деле? — спросила она.

— Всем сердцем, дорогая.