Укрощенная гордость - Джоанна Лэнгтон

Полетт гордо тряхнула головой, и Франко двинулся за ней. Однако им так и не удалось остаться наедине. Возле них тут как тут выросли двое охранников.

– И что, так будет продолжаться вечно? – прошипела Полетт. Ее внезапно охватило отчаяние.

– Нет, но потребуется некоторое время, пока все не утрясется. Карлос держал финансовые дела в строгом секрете. Он верил лишь в то, к чему прикасались только его собственные пальцы. И до смертного одра работал по двенадцать часов в день, – сообщил Франко. – Он все же надеялся, что у него впереди еще масса времени для завершения дел.

Произнесено это было таким официальным тоном, что Полетт уже начала сомневаться в существовании прежнего Франко. Перед ее лицом предстал истый сын Карлоса Мендосы, повторяющий покойного отца каждым своим словом, каждым жестом. И найдется ли в его новой жизни место для нее?

Внезапно Полетт обнаружила, что осталась наедине с Бонни. Лоредана скрылась в своих апартаментах. А Полетт крайне хотелось, чтобы именно Бонни убралась к себе.

– Неважно же вы выглядите, – вздохнула прекрасная вдова, глядя в потускневшие глаза Полетт. – Вам бы следовало пойти поспать, милая.

Плотно сжав губы, Полетт бросила ненавидящий взгляд на только что, казалось бы, убитую горем женщину.

– Вам мерещится то, чего нет и в помине, – зло ответила она.

– Вы ведь хотите, чтобы я побыстрее убралась, верно? – с усмешкой спросила Бонни. – Только я никуда не собираюсь убираться. Не дождешься, милочка! Мы с тобой одна пара – ты да я, – продолжая нагло улыбаться, объявила Бонни. – Мне тоже некуда идти. Карлос не оставил мне ни пенни. Так что нынче я завишу лишь от Франко. А он не посмеет выгнать меня прочь.

Лицо Полетт запылало.

– Вы все же надеетесь урвать лакомый кусок от чужого состояния?

– Спросите у Франко, хочет ли он, чтобы я уезжала, – невозмутимо проворковала Бонни. – И узнаете, что подобного желания у него даже и не возникало. Ему необходимо, чтобы я была рядом. Он же все время проводит со мною. Или вы этого не заметили? Немного времени пройдет, прежде чем он осознает, какие чувства испытывает ко мне…

– Я не хочу слышать больше ни единого вашего слова! – оборвала ее Полетт.

– Но ведь это же правда. Вам неугодно взглянуть ей в лицо, но поймите, что Франко лишь воспользовался вами. И пострадали от этого тоже лишь вы. Не я. Я-то знала условия игры. Я знала Франко.

– Перестаньте нести вздор!

– Он женился на вас, дабы доставить удовольствие Карлосу. Но теперь Карлос мертв – и вы его сыну больше не нужны. Ведь это так просто.

– Франко вас вовсе не любит! – крикнула Полетт.

– Но он меня хочет, – возразила Бонни, одарив ее победной улыбкой. – А разве этого недостаточно, как вы полагаете?

Полетт выскочила из комнаты. Она не собиралась больше спорить с Бонни, тем самым предоставляя той возможность упиваться своими нелепыми претензиями. Ведь эти претензии были на самом деле нелепы! Франко же сам сообщил ей, что не испытывает ни малейшего влечения к той женщине. Полетт нетвердым шагом вошла в спальню. Она была страшно расстроена – и не стоило этого отрицать. Отчего Бонни так уверена в своих чарах? Неужели что-то и впрямь изменилось? Ведь в ту ночь, когда Бонни напилась, ее отнюдь не преисполняли подобные чувства.

Господи, да о чем же она думает? Неужели все это правда? После сладких ночей любви и нежных признаний? Полетт до мельчайших подробностей вспомнила их свадебную ночь – и не смогла поверить, что все это было лишь притворством…

Франко, как и обещал, появился к полуночи у ее постели. Она присела, голодными глазами наблюдая, как тот раздевается возле ее кровати. Но внутри себя ощущала лишь холод, оскорбленная тем, что только ночная мгла и позывы возбужденного тела привели к ней Франко.

– Это правда, что Бонни остается? – спросила Полетт наконец – не могла не спросить, потому что ей просто необходимо было знать об этом.

Молчание затянулось. Сердце Полетт забилось сильнее.

– Да, на какое-то время, – сухо ответил Франко.

Полетт глубоко вздохнула.

– Я, конечно, не предлагаю тебе немедленно выкинуть ее прочь… но ведь у твоего отца есть и другие дома.

Глаза Франко недобро сузились, губы сжались.

– До поры до времени она останется здесь.

Полетт все же решила продолжить.

– Стало быть, ты ожидаешь, что я буду жить под одной крышей с женщиной, утверждающей, будто у тебя с нею роман, и которой безразлично то, как к подобным утверждениям отнесутся окружающие? Не слишком ли много ты от меня хочешь… Или есть какая-то особая причина, ради которой мне следует ее терпеть?

– Dio! – прорычал Франко, внезапно теряя терпение. – Не успели мы положить отца в гроб…

– Где Бонни очень хотела его увидеть, – жестоко продолжила Полетт.

Глаза ее мужа бешено сверкнули.

– Как и каждый человек, она со злости может ляпнуть то, чего вовсе не желает.

– Да, она чертовски хорошая актриса, – заметила в ответ Полетт. – И играет тобою, будто рыбкой на крючке.

– В данный момент я отвечаю за судьбу Бонни, – со злостью прорычал Франко. – Она вдова моего отца. И если я выброшу ее прочь, то куда ей деваться? Я так поступать не собираюсь. У нее столько же прав находиться здесь, как и у тебя. Будущее ее пугает. И поэтому она так зависит от меня.

– А тебе это ужасно приятно, – продолжала Полетт. – Сексапильный мужик и хрупкая дамочка, повинующаяся каждому его слову. Когда рядом с тобою Бонни, ты немедленно начинаешь ощущать себя повелителем чуть ли не целого мира!

– Знаешь, чего я в тебе не люблю? Того, что ты страшно ревнива! Бонни, по крайней мере, знает, когда ей следует заткнуться. – Полетт побледнела и растерянно захлопала ресницами. – Сегодня ночью я ожидал от тебя нежности…

– Секса, – уточнила Полетт, с вызовом глядя в его красивое лицо.

– А почему бы и нет? И секса тоже. Ты же моя жена, – согласился Франко. – Спать со мной – твоя супружеская обязанность!

Господи, так вот что означает для него супружество! Лишь возможность обладать ее телом!

– Ты мне отвратителен! – закричала Полетт.

– Значит, ты не возражаешь, если я пойду к той, которая считает иначе? – словно ножом отрезал Франко и, выскочив из спальни, с такой силой хлопнул дверью, что та лишь чудом не слетела с петель.

Невозможно, чтобы он на самом деле поверил ей… Ведь она же безумно любит его! Неужели он не понимает?…

Полетт выскользнула из постели и прокралась в коридор. Хотя все вокруг было залито ярким электрическим светом, повсюду царила тишина. Полетт быстро сообразила, что не может заглядывать в каждую спальню, выискивая там Франко. Не может быть, чтобы он пошел к Бонни! Она спустилась вниз по центральной лестнице и обнаружила льющийся из-под дверей библиотеки свет.