Кинжал раздора - Марина Эшли

Раф развернул кресло.

– Ты с ума сошел! Она же Мединос!

Женни вошла, с интересом огляделась. Ей понравилось. Просторно. Никакой лишней мебели. Громадный старинный стол посредине. Они за ним обедают? «Кажется, Раф нашел ему еще одно применение», – любопытная Женевьева подошла поближе и заглянула, что за книги он разложил. Увы, не художественные. Археология. Женни кивнула Рафаэлю и залюбовалась им. «Как же все-таки братья похожи внешне».

Раф молчал, потеряв дар речи. Сердце застучало бешено. Вот уж кого он меньше всего ожидал увидеть. Джейн!

Женни заговорила первая:

– Привет. Может, помнишь меня? Мы встречались на карнавале.

– К-конечно, – выдавил из себя Рафаэль.

Барт пошутил:

– Видишь, как здорово высовывать нос из берлоги. Столько девушек сразу встречаешь.

– Д-да… – У Рафаэля ощущение было, что пол провалился и он летит вместе с креслом куда-то вниз.

Он посмотрел на сияющую Женевьеву.

– В самом начале карнавала я познакомился с американкой. Было очень много американских туристов. Мы с ней разминулись. Очень обидно. Сегодня она уехала к себе домой.

– Ты и про меня решил, что я американка, – ни о чем не догадалась Женин, – а я не могла сказать, кто я на самом деле.

– Понимаю. – Раф взял себя в руки и больше не заикался.

Он научился. Он тренировался и научился не давать организму брать верх, когда он волнуется. Только он давно уже так не нервничал.

– Я подумала, что ты очень устал, а ты был просто огорчен, – заметила Женин.

«И пытался познакомиться со мной. Ох уж эти парни!»

– Да, – согласился Рафаэль.

– Раф, – перебил их Барт с нетерпением. – Давай покажем Женевьеве замок.

– Покажи сам. Я подожду вас внизу.

Барт не стал настаивать. Поманил Женин к одной из дверей. Пропустил вперед, обернулся на пороге:

– Так ты взял у девушки адрес?

– Да, – посмотрел ему прямо в глаза Рафаэль. – Я напишу письмо. А может, она напишет первая. Ей понравилась идея.

– Отец до мамы был помолвлен. Свадьба расстроилась: невеста никак не могла пережить, что отец отказался продать замок Оричесам. Отец предпочел передать замок государству на определенных условиях…

Женин переступила порог и так засмотрелась, что не слышала, что ей говорит Барт.

– Боже мой, Бартоломью! Какой высокий свод! А сколько веков этим камням! – не могла оторваться она от созерцания стен и потолка.

– Камням много, – согласился Барт. – А остальному барахлу от силы двести лет. Предпочтения моего дедушки. Не обращай внимания, в этом зале все смешано в кучу без хронологического порядка. Пойдем, покажу, что здесь действительно стоит смотреть.

Он повторил дважды. Женни забыла все на свете, в том числе и кинжал, и Глаз бури. Красивое зрелище: лучи заходящего солнца проникали в узкие верхние окна и как мечи пронзали пространство под потолком. Воображение рисовало Женевьеве юных обитательниц этого замка в самые разные века. Интересно, какие мысли у них были, какие чувства?

– Что? – переспросила она Бартоломью, повернула голову и увидела темно-бордовое кресло, непривычно высокое для старинной вещи и с большой массивной спинкой.

– Ой, похоже на трон!

Барт снял с крючка бархатную ленту, что отделяла экспонат от публики.

– Прошу!

Женни с удовольствием забралась на «трон».

– Прадедушка забрал его из одного королевского охотничьего дома, который шел под снос. Мы с Рафом использовали кресло именно как трон.

Доблестный рыцарь Бартоломью низко поклонился. Раз уж он при дворе, нужно соблюдать этикет.

– Госпожа Женевьева добивается вашей аудиенции, Ваше Величество.

Выпрямился.

– Гм. В кого же это мы играли? Время правления Рафаэля Сердитого… Помнишь, был такой монарх, только не очень долго продержался у власти. Одна знатная госпожа пожелала вступиться перед ним за несправедливо наказанного вассала своего соседа.

– И чем это закончилось? – Женевьева поднялась с трона.

– Не помню. Спроси у Рафа.

Барт зацепил крючок ограждения на место.

– Мы попросили маму исполнить женскую роль, а родители почему-то запретили нам разыгрывать эту сценку.

– Это и есть то самое кресло, в котором заснула твоя мама? – поинтересовалась Женевьева.

– Нет, – рассмеялся Бартоломью. – То кресло теперь стоит у нее в спальне.

Женин рассмеялась вместе с ним. Вспомнила:

Барт потащил ее за руку через залы. Женин не удержалась, провела на бегу рукой по бархатной скатерти на круглом столе. На ощупь – шелк.

– Те самые ножны, что на вашем рисунке, только в цвете! – остановился наконец Барт.

– Интересно, что это за вид камня? – Женин почему-то ожидала увидеть алый Глаз бури, никак не желтый.

Барт пожал плечами.

– Непонятно, что за камень. Вероятно, начинающий художник рисовал, даже не подписался. Не очень хороший портрет.

– Такое ощущение, что я знаю рыцаря. – Женин то отступала назад, то подходила близко к картине.

– Мне кажется, ты была права. Это Мединос. Я не видел твоих отца или деда, но черты Маленького дедушки узнаваемы, хоть он и старый. Его нос и подбородок.

«Это было бы здорово! – улыбнулась Женни. – Только как проверить?»

С полотна смотрело на них из-под шлема молодое лицо. Складывалось впечатление, что доспехи выглядели не по размеру «рыцарю».

– А не девушка ли это? – сама изумилась своему предположению Женни. – Уж очень велики латы, и поза не воинственна.

Барт задумался.

– Нет. Рыцарь просто очень молод. И у Мединосов не было дочери, если верить преданиям. Дочь была у Медичесов. Женевьева.

– А сколько же ей было лет, если ее жених выглядит совсем ребенком? – удивилась Женни.

Бартоломью пожал плечами.

Женни насмотрелась на портрет и оглянулась вокруг. Что в этой комнате еще есть интересного?

– Тебе нравится мой замок? – спросил Бартоломью.

– Очень. Всю жизнь мечтала жить в таком! – заявила Женевьева.

Конечно, мечтала. Как всякая маленькая девочка, она в детстве воображала себя принцессой, и, конечно же, «настоящей» принцессе полагался замок. Но это были просто мечты ребенка. Она и задумываться перестала о таком. Она же выросла… И вдруг, оказывается, кто-то обитает в настоящем замке… Нет, не совсем в таком, о котором она грезила!